Книга Роман с конца, страница 77 – Марина Сом

Вид у Марка побитый: серое лицо, отросшая борода, огромные круги под глазами. Я пристёгиваюсь, откидываюсь на сиденье, и моя усталость берёт вверх — практически моментально я погружаюсь в сон, уверенная, что мы вернёмся в отель, где меня будет ждать горячий душ и мягкая постель.

Я открываю глаза только тогда, когда машина останавливается, и Марк глушит двигатель.

Открыв глаза, я понимаю, что что-то не так.

— Это другой отель?

Марк продолжает смотреть вперёд, держа руки на руле. Его челюсть крепко сжата, и я замечаю, как пульсирует жилка на скуле. По телу пробегает неприятный холодок, и шар в груди начинает медленно сдуваться. Я ещё раз оглядываю пространство, наконец замечая автобусы, людей с чемоданами и здание автовокзала.

Не паникуй. Наверняка этому есть логичное объяснение.

— Почему мы на автовокзале?

Воздух из груди выходит всё быстрее, оставляя неприятную пустоту.

— Будет безопаснее, если ты поедешь на автобусе, — произносит он и протягивает мне тонкий чек.

Я пялюсь на него, медленно осознавая, что это билет на автобус. Значит, пока я была в больнице, он уже съездил сюда и купил его.

— А машина? Ты её оставишь здесь?

Марк продолжает смотреть вперёд, и мне начинает казаться, что он меня не слышит. Но вот он убирает руки с руля и, впервые с момента, как я села в машину, смотрит мне в глаза. Шар в груди лопают иголкой — с резким хлопком выходит воздух, и помимо пустоты внутри меня остаётся скукоженное нечто, отравляющее всё вокруг.

— Ты не поедешь. Я поеду одна, — словно сторонний рассказчик, комментирую ситуацию.

Марк кивает и отводит глаза.

Левое полушарие берёт бразды управления: фиксирует время на билете, сверяет его с телефоном. У меня есть двадцать минут. Немного. Пора идти. Я не помню, как вышла из машины, купила воду, нашла нужную платформу. Реальность предстаёт передо мной в заблюренном виде, и мне приходится протереть глаза, чтобы сверить номер автобуса с информацией на билете.

Почувствовав руку на своём плече, медленно оборачиваюсь. Марк стоит рядом, так близко, что я задираю голову, чтобы рассмотреть его лицо.

Большими пальцами рук он проводит по моим влажным щекам, и я спрашиваю:

— Что случилось?

— Почему ты не сказала?

— Не сказала что?

— Про сестру. Про её травму. Я не знал, что она... — он качает головой. В его словах злость, обвинение, отвращение. — Почему ты тогда не сказала, что не можешь оставить сестру одну по ночам?

— Какое это имеет значение? Особенно сейчас...

Мне хочется добавить — особенно после ночи, которую мы провели вместе. Она изменила всё. Правда? Не могу ведь я так сильно ошибаться?

— Какое это имеет значение? — он повышает голос, и я резко вздрагиваю.

Его лицо перекашивает:

— Я заставил тебя заниматься со мной сексом, когда у тебя на руках сестра — инвалид, которую ты не можешь оставить одну, и ты спрашиваешь, какое это имеет значение?!

Он кричит. Вокруг нас люди, и, наверное, я должна гореть со стыда, но у меня нет на это сил. Ни физических, ни эмоциональных. Он проводит рукой по волосам.

— Меня тошнит от самого себя.

— Марк, ты меня ни к чему не принуждал. Я сама... я сама согласилась. У меня был выбор. Всё хорошо, перестань. Тем более после вчерашнего...

Я поджимаю губы, пытаясь увидеть в его лице подтверждение, что вчерашняя ночь для него хоть что-то значила. Но его лицо вновь приобретает вид маски, на которой отпечатываются негодование и чувство вины.