Книга Тебя одну, страница 11 – Елена Тодорова

Я не кричу. Даже если бы хотела, не смогла бы — дыхание напрочь выбито. Когда пытаюсь втянуть воздух, он будто в осколки кристаллизируется. Те рвут легкие изнутри. Боль заполняет все мое существо, но я цепляюсь за обрывки своей ярости и заставляю себя восстановиться.

Вовремя.

Фильфиневич нависает, словно черная тень. Глаза — еще чернее, чем обычно. В них больше ярости, чем я готова встретить. Но я не отвожу взгляда, даже когда он угрожающе смыкает свои стальные пальцы вокруг моей шеи.

— Ты совсем страх потеряла? — рычит этот гребаный монстр.

— А ты? — с трудом выдавливаю через капкан его пятерни.

В этот момент нас отвлекают. На пороге охранник.

Не ослабляя хватки на моей шее, Дима скашивает на него свой взбешенный звериный взгляд.

— Закрой дверь! — рявкает, прежде чем тот успевает открыть рот.

И чертов секьюрити повинуется! Даже не попытавшись понять, что здесь происходит, выполняет приказ.

Меня убивать будут, а никто и пальцем не пошевелит, так получается? Клиент всегда прав?

Рассвирепев, открываю в себе второе дыхание. С криками бью Диму кулаками в грудь, вкладывая всю свою злость, боль и бессилие. Он отшатывается, но почти сразу же возвращается. Хватает мои руки, заламывает их и нещадно прижимает к битому стеклу. Осколки впиваются в кожу, холод пробирает до костей.

— Ублюдок! — шиплю я, прежде чем, изловчившись, крепко шандарахнуть Фильфиневича коленом в бедро.

Стол со скрежетом сходит с места, оставшаяся тара звенит и с грохотом обрушивается на пол. Но ни меня, ни Диму это не волнует. Движемся в унисон, как в смертельном танце, где каждый шаг — борьба за власть. Он жестко перехватывает мою ногу, задирает ее вверх и, наваливаясь всей мощью, прижимает к своему боку. Удушающий захват — по всем фронтам.

— Зря я дал тебе свободу, — тон таков, что корежит душу. — Ты ее не заслуживаешь.

— Предпочитаешь, чтобы я подохла рядом с тобой?! — кричу в ответ, задыхаясь, но не сдаваясь.

Он наклоняется ближе. Не просто касается моего лица своим, а практически раздавливает.

— Если не справишься со своим бесноватым гонором, так тому и быть, Фиалка, — заключает с ужасающей решимостью, разбивая меня изнутри, как таран. — Но ты будешь принадлежать мне до последнего вздоха.

И вдруг… Музыка стихает, оставляя нас в пульсирующей тишине, где слышно только учащенное дыхание. Застыв, смотрим друг другу в глаза, словно лишь сейчас поняли, насколько далеко зашли.

— Мы проигрываем, Лия, — произносит Фильфиневич тихо, но не менее уверенно.

На долю секунды я замираю, словно он попал в самую суть, но, собравшись, с силой отталкиваю его, вырываясь из хватки.

— Ты прав, — произношу медленно, каждое слово словно выжигает воздух между нами, пока я пячусь к двери. — Но даже в проигрыше я не стану с тобой по одну сторону баррикад! Потому что… Потому что… Потому что там с тобой снова чужой мне ребенок!!!

Хуже реакцию и вообразить сложно — непробиваемый Люцифер бледнеет, впервые за вечер теряя свою гребаную власть.

— Лия… — сипит глухо, словно одно это обращение должно успокоить.

Естественно, я не слушаю.

— Ты ведь знал, что меня это убьет!

Он опускает голову, словно его могучее тело вдруг стало бесполезным непосильным грузом.

— Знал.

Это не ответ. Это приговор. Для нас двоих.

[1] Перевод строчек из песни «Fallin'» Alicia Keys: Я то влюбляюсь, то больше не люблю тебя.