Книга Тебя одну, страница 148 – Елена Тодорова

Меня прошибает током. В груди пламенеет. В животе сжимается невидимая пружина.

Девочки, прощаясь, одна за другой покидают студию.

Пружина выстреливает.

И не у одной меня. Дима сгребает ладонями мою грудь и, потягивая легко найденные твердые и выпуклые соски, присасывается к моей шее теми страстными поцелуями, которые однозначно оставят следы.

— Погоди… — шепчу я, подрагивая. — Дай закрыть хоть…

Перемещаемся к двери вместе, потому что он не отпускает ни на секунду. Странными перебежками, занимая в какой-то момент нужную позицию — лицом к лицу. Когда мои пальцы нащупывают ключ, наши губы уже находят друг друга. Рты сталкиваются резко, со смачным звуком. Я так и не успеваю запереть дверь, потому что Фильфиневич, наваливаясь, вжимает меня в стену, не отрываясь ни на миг. Целует так, будто хочет выпить всю до последней капли.

— Дверь… Д-дима…

— Какая, на хрен, дверь…

Рывком разворачивает, заставляя впечататься уже обнаженной и дико разгоряченной грудью в холодное зеркало.

— Ах… Сука… — вырывается из меня незапланированно.

По телу летают молнии.

Ловя опору, спиной ощущаю жесткую и крайне горячую хватку. Ладони Димы находят мою задницу, жадно оглаживают, сминают и резко сдирают с меня лосины.

— Дима… — в последний раз пытаюсь возразить.

Но он уже теряет терпение.

— Ты же знаешь, как я люблю, когда ты в студии… — глухо выбивает в мой взмокший затылок. — Здесь, в своем мире. Такая охуенно красивая.

Господи…

Шорох, щелчок ремня, скрип ширинки… Пальцы раздвигают мои ягодицы, трогают и на «зеленый свет» врывается член.

— Боже…

Я задыхаюсь. Мышцы тянутся от резкого вторжения, но я не сопротивляюсь. Просто подстраиваюсь под заданный темп.

Дима держит меня как свою. И трахает так же — как собственность.

— Да, блядь… Сука, да… — хрипит, вбиваясь и заставляя меня растекаться по чертовому зеркалу.

Из-под дрожащих ресниц я вижу, как прогибаюсь, поддавая ему задницей, как бедра встряхивает от каждого толчка, как вытягиваются в глухих стонах губы.

Господи… Мне и стыдно, и нереально кайфово. Одновременно.

Дима чувствует.

— Насквозь, — шепчет в ухо и бьет сильнее, припечатываясь к моей спине своей грудью.

Мышцы влагалища судорожно сжимаются… Он рычит и добавляет рваных движений. Сжимает соски, кусает за плечо, вылизывает шею.

— Ебаный в рот… — сипит, выталкивая меня за границы реальности.

Судорога проходит через меня резко, выстреливая теплом изнутри.

— Да! Да! — кричу в забытье. — Да! Я хочу в рот… Не кончай… Не кончай… Только в рот…

Сама-то кончаю. Полным ходом.

— Ох, блядь… — его голос уже срывается.

И я продлеваю свой оргазм, потому что он разворачивает, заставляет упасть на колени и взять в рот. Пока он трахает и изливается, тереблю разбухший и скользкий от сумасшедшего возбуждения клитор и вставляю в себя пальцы.

— М-м-м… — мычу с набитым ртом, лихорадочно содрогаясь.

Дергаюсь так сильно, что в грудине что-то щелкает.

Резкая вспышка. Судорогами накрывает, как розгами. И я стону, выдавливая из себя остатки контроля. Дима, захлебываясь в своем крушении, тарабанит на повторе между рыками мое имя.

Бешеный пульс, слипающиеся ресницы, переполненный рот, сдавленные вздохи… Мир, на хрен, распадается.

Но нам плевать, потому что вместе мы создаем его лучшее «зеркало».

— Ох, черт… У меня во время оргазма защемило какой-то нерв… — жалуюсь немногим позже.