Онлайн книга «Тебя одну»
|
Зайдя с террасы в дом, закрываю на ключ сначала внутреннюю дверь, а затем, в спешке обмотав окровавленную руку кухонным полотенцем, запираю со стороны крыльца парадную. Не могу здесь оставаться. Слишком близко к Шмидт. Слишком тесно с ней. Слишком рискованно. Нащупываю в кармане брелок. Пиу-пиу. В темноте хищно мигают фары. Рывком распахиваю дверцу машины. Бесформенной грудой вваливаюсь в салон — целостности ведь до сих пор не ощущаю. Машинально пристегиваюсь и тут же сам с себя ржу. Сука, словно есть что ломать! С-с-сука… Сцепление, одно нажатие на кнопку старта, и двигатель с урчанием оживает. Ладони на руль, подошвой ботинка на газ — это стандартная схема. Но, блядь, проблема в том, что я ни рук, ни ног не чувствую. Вырваться бы из этой туши. Сбросить ее как шмотье. Начать где-то заново. Да только вот… Понимаю, что так нельзя. «Все, что тебя интересует — было…» Пустила свое тело в расход, значит. Со сколькими была? С десятками? С сотнями? Сама хоть помнит?! Нельзя было ее тогда отпускать. Закрыть, как сейчас, и похрен на все эти личные границы, общие уроки и данные в отчаянии клятвы. Я, блядь, в курсе, сколько раз облажался. Многое проработал. Но с этой ебанутой ревностью, маниакальным собственничеством и вытекающей из этих чувств паранойей, я, сука, сколько бы ни жил, ни хуя поделать не могу! Все это во мне намешано, как в адском котле. Двадцать четыре на семь кипит, достаточно одних лишь мыслей о том, где Шмидт и с кем. Что уж говорить о сейчас?! Об этой проклятой ночи! Психика — сеть оголенных проводов. Замыкает. Вспыхивает. Выгорает. «Все, что тебя интересует — было…» Хотел, чтобы Лия это ВСЕ опровергла, выцарапала мне за такие предположения глаза и тем самым вытеснила из моей груди черноту. Она же, наоборот, эту гниль углубила. И что теперь? Взять ее вот такую — использованную, затасканную, грязную? Взять? Трудно принимать трезвое решение, когда в твоем сознании существует семь человек. Первый — беспощадный варвар — убить ее готов. Второй — долбанутый дикарь — заставить силой покориться. Третий — бесстрашный воин — найти и уничтожить всех, с кем она спала. Четвертый — деспотичный хан — унизить еще больше, продав в бордель похуже. Пятый — жесткий казак — отпустить с Богом, оставив на волю судьбы. Шестой — угрюмый старик — забив на секс, заставить дальше говорить, хладнокровно нажимая на раны, чтобы выжать все, что ее жрет. Седьмой — главный долбоеб — не дав себе оправиться от этой агонии, выкатить чертовой Белле кольцо. Каждая из этих личин рвет меня, требуя безграничной власти. В груди пульсирует так, будто рвется наружу не сердце, а гребаный вулкан. Я не могу его сдержать, иначе разнесет всего меня. Нужно принимать решение. Секунда тишины. Пронзительная. Режущая. Сокрушающая. Взять ее вот такую?! Взять хотя бы такую. Грудь все так же тяжело вздымается на вдохе. Но опадает в разы легче. Сцепление, скорость, плавный поворот руля, газ в пол — колеса с визгом скребут по плитке, оставляя на ней бесящие матушку черные следы. Машина, будто зверь, срывается с места и с приглушенным рокотом устремляется к воротам. Минуя пост охраны, кидаю парням приказ: — Глаз с коттеджа не спускать. Если Шмидт вдруг захочет устроить там файер-шоу или бассейн залить — вскрываете. Все остальное игнорируйте. Держите на замке, что бы она ни плела. И к ней, естественно, тоже ни единой души не впускать. |