Книга Тебя одну, страница 47 – Елена Тодорова

— Блядь… Что за дичь? — морщится Прокурор.

Чара с Бойкой ржут, а их раскрасневшиеся половинки со смущенными улыбками качают головами и закатывают глаза.

— Ты все о подвалах… — вздыхает Варя. — Может, пора проверить вентиляцию в своей голове?

— Он парится, что ему с его охотой попадется сухой подвал, — отмечает Бойка с ухмылкой.

— Расслабься, Тох, создатель баланс выдерживает — парует так, чтобы одержимые не стерлись, а равнодушные не заржавели.

— Да мне вообще по барабану, — отпирается лось, закидывая в рот очередной налистник. — Я жениться в принципе не собираюсь.

Чара кивает.

— Угу. Запомним. Мастер спорта по съебыванию.

— О том, что я съебусь, все заранее предупреждены, — лыбится Тоха.

— Ну ребенок же! Парни! — вновь с укором одергивает Варя.

Все затыкаются. Жаль, ненадолго. Как только женщины идут укладывать малую спать, Чара выкатывает бар, и разговор резко мотает назад — в золотые годы нашей деградации.

— Ключница водку делала, — цитирует Тоха со знанием дела после очередной стопки. — Ну и говорю я ей: «Че, как ебать тебя будем?».

Я хоть и не бухаю, а рвотные позывы ощущаю.

Без каких-либо предпосылок поднимаюсь и иду в обход по рукопожатиям.

— И куда ты? — удивляется Бойка, явно не одобряя мой слив. — Выходной же. Когда еще посидим?

— А он боится, что в его владениях за это время устроят дворцовый переворот, — хохмит захмелевший лось. — Есть кому теперь…

Бросаю на него жесткий взгляд, мол, посмей только проболтаться.

И, дабы не оставлять вопросов, сдержанно озвучиваю:

— Есть нерешенные проблемы.

— Помощь нужна? — мгновенно откликается Чара.

— Сам, — коротко роняю я.

И, не сказав больше ни слова, ухожу.

Псарню, открывая королевский вольер, выдает мне Лиза. Дичь, но эти шкуры не просто помнят меня, еще и приходят в восторг. Скачут как ненормальные, норовя залить слюнями с головы до ног. Хорошо, что сами по себе шпингалеты — есть возможность избежать тотального пиздеца.

Лиза смеется, а я, скрепя сердце, открываю заднюю дверь.

— Домой, — командую коротко.

Бигли тут же влетают в салон.

Глядя на то, как по обивке размазываются грязь и следы бурной радости, не могу не поморщиться. Чтобы не рвать себе нервы, спешно отсекая бедлам, захлопываю дверь.

— Если ты их забираешь… — тихо протягивает Лиза, заставляя меня обратить на себя взгляд, — …значит, Лия вернулась?

Я замираю.

Вопрос простой, но столько эмоций поднимает, что за грудиной аж вспыхивает.

— Вернулась, — выдаю я сухо, цепляя на рожу маску полнейшего равнодушия.

Лиза же… Черт знает, что Шмидт обо мне рассказывала, но, как ни странно, неприязни в ее глазах не замечаю. Только какое-то гребаное сочувствие и робкую надежду.

— У нее все хорошо? Она не выходила на связь… И…

— Все в порядке, — быстро заверяю я, лишь бы не рассусоливать.

— Приедешь с ней в следующий раз?

— Если будет от меня зависеть — да. Ты же в курсе, какая Шмидт.

Этого достаточно. Детали не нужны. Чарушина понимает, о чем я говорю.

— Знаешь… — шепчет еще тише, чем до этого. — Хоть на гербе твоего рода изображен ворон, вы с Лией напоминаете мне орлов. А их природа такова: когда самка выбирает себе пару, она берет ветку и кидает ее с высоты. Самец ловит и приносит ей. Она снова бросает. Снова и снова. Так продолжается до тех пор, пока самка не убедится в способности орла ловить птенцов при обучении летать, — под завязку этой аналогии в глазах Лизы стоят слезы. А я… По мне, мать вашу, такая дрожь гоняет, что в собственном теле тесно становится. И да, глазам тоже горячо становится. — Такова природа, — повторяет она так же многозначительно.