Книга Тебя одну, страница 55 – Елена Тодорова

Лидия и ее коллеги хоть и пытаются сохранять невозмутимость, то и дело украдкой обмениваются улыбками. Уверена, мы творим нечто совершенно неподобающее. Но если на первых минутах у персонала просто не хватает духу нас остановить, то в определенный момент, примерно на втором круге, они ловят вместе с нами кайф. Это невозможно не заметить — так же, как и то, насколько мы были им неприятны вначале.

— Шляпа! Тебе нужна эта шляпа, Шмидт! — в процессе Реня успевает еще что-то подбирать. — Мех! Шикарный мех! — все это она, не прекращая танцевать, скидывает в руки бегающего за нами ассистента. — Богемный пеньюар — берем! — решает, подхватывая легкую ткань с вешалки. Когда я пытаюсь протестовать против кружевного комплекта нижнего белья, оголтело заверяет: — Это шедевр, Шмидт, я гарантирую!

Ривкерман, гениальные специалисты — мне не приходится ничего выбирать. Четко, без лишней возни, почти играючи, я обзавожусь полным гардеробом, как того и хотел Фильфиневич.

На выходе из шоурума нас провожают с неожиданным теплом. Персонал, который при знакомстве явно не знал, как нас воспринимать, теперь с улыбками благодарит за яркий день и даже приглашает приходить снова.

Может, это и игра всего лишь. По меркам этого лощеного мира мы вели себя отвратительно. Но давайте честно, незабываемые впечатления мы им точно доставили. А перетекшая в их кассу сумма, тянущая на годовой ВВП какого-нибудь маленького европейского государства — разве не повод для радости?

Визит в клинику проходит не столь весело, но вполне комфортно. Гинеколог дурацких вопросов не задает и все ненужные комментарии оставляет при себе. Просто осматривает, берет материалы на анализ и уточняет детали, которые в моей ситуации реально имеют значение.

После экспресс-исследований, которые занимают еще какое-то время, меня снова приглашают в кабинет и, объяснив, что здоровье мое в норме и день цикла подходит, сразу ставят контрацептивный укол.

Все четко, без лишнего напряга.

Подкинув довольную обновками Реню на Молдаванку, я обещаю ей, что сегодня же напишу продюсеру, и забегаю в свою квартиру, чтобы забрать Яшу.

Как бы там ни было, оставить его в одиночестве я не могу. Естественно, что дома, то есть в коттедже Фильфиневича, сходу начинается война. Чарльзу и Диккенсу не нравится Яша, Яше не нравятся Чарльз и Диккенс. Обмен шипением, рычанием и боевыми стойками превращает прихожую в арену для выяснения, кто тут, черт возьми, главный. Бегаю за агрессорами с водяным пистолетом, ругаю их, но все это не сильно помогает. С каждой секундой накал страстей только растет, и новый диван Фильфиневича уже не выглядит таким уж новым.

— О Боже… Нет… — шепчу я в панике, пытаясь прикрыть пледом поцарапанное Яковом место.

— Ты прикалываешься? — первое, что я слышу от Димы, который, как назло, появляется именно в момент моего рачкования по оскверненному дивану.

Оборачиваюсь — и сразу сталкиваюсь с яростью на его лице.

Волнение зыбью восходит от живота к груди, прокатывается выше, к горлу, пока не накрывает целиком. К голове же стремительно, словно при погружении в морскую пучину, приливает кровь, заставляя виски загудеть. Кажется, еще совсем немного… И я захлебнусь.

— Какого хрена тут делает кот? Может, мы еще и обезьяну заведем? Или слона?! Жирафа?! Носорога?! Будем жить, как на скотном дворе!