Книга Тебя одну, страница 75 – Елена Тодорова

Меня, сука, такое вожделение охватывает, что вся туша ноющей болью отзывается. Но жестче всего, конечно, живот и член прошивает. Там, блядь, по нервным окончаниям хуярит разрывными. Кончаюсь. Охота уже не просто стонать, а выть как подстреленный зверь.

Задохнувшись, резко оставляю Шмидт в покое.

Откидываясь на спинку кресла, в надежде хоть никотином расширить опутанный стальными канатами грудак, с силой тяну из фильтра дым.

Делаю вид, что не упаленный.

Блядь…

А она-то наблюдает. Смотрит со своими лешими и водяными в самую душу, фиксируя заодно и то, как осыпается на пол чертов пепел, как перебивает спазмами мышцы, как взбугривается мурашками кожа.

Сука, не сказать, конечно, что она выглядит довольной. Но и злющей ее не назовешь.

Перемирие?

Перемирие — это хуево. Куда хуже сражения. Каждый раз, когда оно случается, я сдаю территории. Может, ныне живущим покажется странным, но я привык завоевывать, а не договоры подмахивать. Как бы сказать, я немного выше этого. Доверяю поверженным, а не тем, кто с подвохом протягивает руку для соглашения. Собственно, то, что получается из обмена условиями со Шмидт, укрепляет мои убеждения.

— Продолжай, — хриплю, призывно выпрямляя прилипшую к животу сваю. Знаю, что ни хрена не готов. Наваленный в хламину. Но как еще избавиться от пристального внимания ведьмы? — Поглубже насадись, — добавляю, глядя на то, как она склоняется к аппарату.

Мать вашу… Дрожит земля.

Вишневые губы медленно растягиваются на моем члене, но до основания Фиалка так и не доходит.

Как тут сдержаться? Пятерня сама ложится ей на голову.

С ебучим стоном загоняю ведьму дальше, заставляя преодолеть оставшиеся сантиметры. Влетаю в нее так глубоко, что головке становится чудовищно тесно в горле.

Мать вашу, да…

Каясь, в расчете на то, что Лия каким-то долбаным образом не успела ничего понять, поспешно отпускаю ее голову.

Пудрить мозги я дока. Так что, когда девчонка вскидывает возмущенный взгляд, строю равнодушную непричастность.

Шмидт же, вместо предполагаемых жалоб, совершает свой ход. Залив мой пах слюной, самостоятельно до предела нанизывается.

Мать вашу… По раздутым венам молнии свистят. Пористую ткань расшвыривает микровзрывами. Ловлю такой звезданутый трип, что на миг кажется — вырублюсь.

— Бля-дь… С-с-сука… — сдавленными матами разгоняю тупые стоны.

Справиться с готовым сорваться в финальную агонию телом в разы сложнее. Мышцы, как те самые рельсы, сводит и разводит горячими судорогами. Все во мне буквально кричит: вот-вот выйду в открытый космос.

А тут еще ведьма, будто догнав, что я на грани, принимается чересчур сильно усердствовать. Выкручивая замасленную дубину ладошкой, подкладывает под шляпу язык — эта намеренная демонстрация убивает меня в ноль.

Сглотнув, заставляю себя закрыть глаза и натужно продышаться.

Но уже через секунду штурм становится настолько агрессивным, что отсутствие света перестает спасать. Вычерчивая замысловатые узоры язычком, Фиалка затягивает губы плотнее. Заигрываясь в вакуум, ритмично подтягивает ладонь вверх, выдавливая из меня остатки самообладания.

Ой, нах… Взрыв башки, нах.

Два предусмотрительных слива перед ужином кажутся такими далекими, будто вечность прошла.

Пропадаю, нах.

Как заклинивший в режиме вибро китайфон, срываясь на свирепые стоны, содрогаюсь всем телом.