Книга Как они её делили, страница 25 – Диана Рымарь

— Опять эта Настя, — снова возмущается отец. — Откуда взяли деньги на поздравления? У бабушки клянчили? Что дарили? Опять айфоны? Учтите, я знаю про ваши выкрутасы все…

— Да мы так, по-скромному, — оправдывается Арам. — Шариков ей принесли. У бабушки денег не клянчили, нет…

К счастью, особенно клянчить и вправду не пришлось, ведь и у меня, и у Арама имеется по копилке.

И не той, что в форме хрюшки стоит на полке камина, а той, что на карте, и съедает десять процентов от каждой покупки, заботливо кладет на отдельный сберегательный счет.

Я туда год не лазил, а Арам два. Оказалось — суммы лежат. Ну и бабуля, само собой, подсобила. И деньгами, и советом, причем с большим удовольствием. Отзывчивая она у нас, добрая. Это она про платья и макияж подсказала, и подружку позвать тоже предложила. Но отцу о том знать необязательно.

Эх, знал бы я на что трачусь, ради чего стараюсь…

Впрочем, на Настю не жалко, даже несмотря на финал вечера. Который должен был быть другим!

— Так вы были с Настей? — не унимается мать. — И что?

Она внимательно на нас смотрит, видно ждет пояснений.

А я даже не хочу вспоминать про ту дичь, что творилась во дворе фотостудии.

Пока эта сраная бутылка вертелась на плитке, громко стуча, у меня было такое ощущение, что сердце порвется на британский флаг. Стук-стук-стук, как будто судьба мне в дверь стучала. А оказалось, что все-таки не мне, Араму.

— Арама выбрала девочка, — зачем-то отвечает за нас бабушка.

— Арама? — Мать будто бы удивлена.

Неожиданно я ловлю этот момент…

Когда оба родителя смотрят на брата и кивают ему, будто одобряют. То есть им всем нормально, что Арам будет встречаться с Настей, а я как бы не у дел. У стеночки постою, с краю…

— Я что, паршивая овца в семье? — Зло на них зыркаю. — Вы типа рады, что она Арама выбрала? Нормально вообще?

— Сыночек, что ты такое говоришь? — тут же начинает лебезить мать. — Ты никакая не паршивая овца.

— Максимум олень… — это уже Арам.

Смотрит на меня с блядским превосходством, и снова хочется дать ему в рыло.

— А ты че радуешься, мудель? — Впечатываю в него убийственный взгляд. — Она гребаную бутылочку покрутила! Сказала, на кого укажет, того и выберет. Это не она тебя выбирала, а сила инерции, из-за которой бутылка продолжала крутиться. Случайность! Ты ей на хер не нужен!

— Артур! — отец строго на меня гаркает. — Будь добрее к брату! Что ты такое несешь? Настя выбрала, значит так тому и быть. Не смей задирать брата, он ведь к тебе не цепляется!

Последняя фраза отца меня буквально выхлестывает:

— А че ему ко мне цепляться? Это ж его выбрала гребаная бутылочка, а не меня. Это он типа теперь имеет какие-то права на Настю, а не я. Ему-то че рамсить?

— Сын, главное, уразумей! — строго шипит отец. — Если б она Арама не хотела выбирать, уж сказала бы, разве нет? Язык у нее имеется. А раз не возражала, значит ей подходит этот выбор.

Это-то и бесит меня больше всего.

Я кручусь в кровати, не могу никак найти себе удобную позу.

И экономика не учится, и печеньки не едятся, и чай не пьется, вон кружка стоит на столе рядышком, уже давно остыла.

Все маюсь из-за этой истории целые сутки.

Глупость вчера сделала, нехорошо поступила.

Надо было честно и откровенно сказать Григорянам — вы мне не подходите.