Книга Как они её делили, страница 38 – Диана Рымарь

Но я не ухожу, вообще не двигаюсь с места.

Еще несколько бесконечно долгих минут стою там, жду.

Чего?

Милости, блин! Что Настя все же сжалится, явит свой лучезарный лик и изволит со мной поговорить. Или что матери ее станет совестно за свой истеричный ор.

Я бы понял этот ор, расскажи ей Настя обо всем, но по разговору видно — не рассказала.

Естественно, ни одна из них не выходит.

Ухожу как оплеванный.

* * *

На следующий день мы с Арамом даже в универ едем порознь — я раньше, он к следующей паре. Сталкиваемся в коридоре, будто чужие люди. Он выглядит осунувшимся, под глазами темные круги. Я хочу проскочить мимо, потому что сегодня как никогда мне с ним стремно общаться.

Но он хватает меня за рукав.

— Нам надо поговорить. — Его голос звучит непривычно холодно.

— Потом, ладно? У меня пара сейчас, — вру я, избегая его взгляда.

— Подождет твоя пара.

И тут мы оба замираем.

В конце коридора появляется Настя. Она выглядит как тень самой себя — бледная, немного похудевшая и взгляд странный. Затравленный, что ли? Светлые волосы собраны в небрежный пучок.

Мы с братом, как два дебила, стоим на месте и пялимся на нее во все глаза.

А потом…

Арам срывается с места и идет к ней. Я следую за ним, не в силах оторвать взгляд от ее лица.

Настя поворачивает голову и видит нас. В ее глазах вспыхивает неприкрытый страх. Она разворачивается и практически бежит в противоположную сторону, роняя тетрадь.

— Настя! — кричит Арам, бросаясь за ней.

Главное — столько надрыва в этом его зове, столько паники, будто брат натурально тронется кукухой, если с ней не поговорит.

Я стою как вкопанный, наблюдая, как Арам за ней несется.

Он догоняет ее у самой лестницы, а Настя вырывается из его рук, что-то кричит ему, но что именно, я расслышать не могу. Потом чертовка исчезает на лестничном пролете.

Арам возвращается, его лицо искажено от гнева.

Ну пиздец…

Неужели Настя сказала ему?

Арам несется ко мне по коридору университета со скоростью выпущенной из пушки ракеты. Его лицо искажено яростью, глаза сверкают, будто кто-то подсветил их изнутри.

Однако по его речи я понимаю — сказала, да не про то, что я сделал с ней в випке…

— Она охренела совсем, Артур! — Брат эмоционально размахивает руками, едва не задевает проходящих мимо студентов. Его голос звенит обидой. — Я к ней по-нормальному, по-человечески, а она лесом послала! Мол, сталкер я… Какой я сталкер, Артур?

Вижу, как дрожат его пальцы, когда он проводит рукой по волосам.

Нет, ничего она ему про то, что было между нами, не сказала.

И не объяснила.

Тут до меня доходит, что Настя, вообще-то, опять сбегает. И что если я сейчас с ней не поговорю, то потом еще месяц буду ждать, и так больше недели мадам сидела сиднем дома. От этой мысли в груди что-то сжимается, сердце начинает колотиться, как бешеное.

Не прощаюсь с Арамом, несусь к лестнице, на ходу подхватываю тетрадку, которую уронила Настя, — синюю, с потертыми уголками и наклейкой котенка на обложке.

Бегом несусь за блондинистой врединой, чувствуя, как от резкого старта начинает колоть в боку.

— Настя, ты уронила! — кричу вслед.

Вот только я не один такой долбанутый.

Арам тут же бросается следом, упрямый баран.

Его тяжелые шаги грохочут позади, словно топот коня.