Книга Как они её делили, страница 93 – Диана Рымарь

— Двое, — шепчет она с восторгом в голосе. — Мигран, слышишь? Двое внуков!

— Или внучек, — поправляю, но тоже не могу сдержать улыбки.

А Артур стоит как громом пораженный.

— Можно к ней? — просит он врача.

— Можно, но недолго. Она под капельницей, нужен полный покой.

Когда сын исчезает за дверью палаты, Ульяна отводит меня в сторону.

— Это ты близнецов хотел убить? Девчонку на аборт отправлял… — шипит она так тихо, что только я слышу. — Это ты им помогать не хотел?

Я морально уничтожен.

В ту же минуту пригвожден к полу чувством вины.

Стою перед женой, как мальчишка, которого поймали на воровстве яблок.

Объяснять что-то и каяться бессмысленно, тем более что я и сам уже не помню аргументов, заставивших меня в первые минуты появления Насти требовать аборта. Я ж в начале думал — это для Артура блажь. А оно вон как обернулось.

— Будем помогать, — клянусь ей, хватая за руки. — Все будем делать. Все, что нужно. Деньги дадим, квартиру купим, с работой помогу. Только бы все хорошо было.

— Поздно спохватился, — качает головой Ульяна, но в ее голосе уже меньше злости. — Видел бы ты себя, когда узнал про беременность. Как ты орал, как руками размахивал…

— Дурак я был, — признаю. — Полный дурак. Но теперь все по-другому будет. Обещаю.

Из палаты выходит Артур. Лицо у него все еще бледное, но в глазах уже не тот ужас, что был раньше. Настя, видимо, в сознании, раз он с ней поговорил.

Подходит к нам и объявляет:

— Товарищи родители, спасибо за помощь, а теперь до свидания.

— То есть как? — всплескиваю я руками. — А к Насте…

— Я вас к своей беременной жене близко не подпущу, — цедит Артур сквозь зубы. — Помогли — и спасибо! Заработаю денег, отдам вам за платную палату, за лекарства, а сейчас на выход попрошу. Больше ваша помощь не потребуется.

— Не потребуется? Да ты хоть знаешь, что такое близнецов вынянчить? Не потребуется ему… — начинаю я заводиться.

Но он перебивает:

— Знаю! Знаю, что вы денег потратили, связи задействовали. Ценю это. Но на этом все.

— Артур. — Ульяна подходит к сыну, берет его за руку. — Остынь. Мы все переживаем, все волнуемся. Давай без скандалов, а? Мы по-доброму…

Но сын непреклонен. В его глазах такая решимость, что спорить бесполезно.

Оглядываюсь на жену, а та чуть не плачет, но отводит меня в сторону и говорит:

— Пойдем, Мигран, ему остыть нужно.

И уводит меня. Всегда она так, миротворица…

СИБ* — Дорогие, любимые, я намеренно изменила название больницы, куда увезли Настю. В Краснодаре больницы под названием «СИБ» нет (любые совпадения случайны).

Спровадив родителей, я возвращаюсь в палату Насти. Благо мне разрешили тут находиться, ведь палата одноместная.

Дверь чуть скрипит, когда я толкаю ее. В палате полумрак — жалюзи прикрыты, только тонкие полоски света падают на белый кафель.

Пахнет антисептиком, но не так резко, как в коридоре.

Настя лежит на высокой больничной кровати, выглядит такой маленькой и хрупкой на фоне белых простыней. Капельница висит рядом, прозрачная трубка тянется к ее руке. Лицо бледное, под глазами темные круги, но дышит ровно. Волосы растрепались по подушке светлым веером.

Сердце сжимается, когда я смотрю на нее. Такая беззащитная, миниатюрная, а внутри два малыша.

Наши малыши.

Хочется защитить ее от всего на свете, укрыть от любых неприятностей.