Книга Друг моего брата. Ты попала, детка!, страница 24 – Ана Эспехо

— Подожди, — быстренько освобождаю ноги Дана от наручников, и как только парень чувствует свободу, то моментально набрасывается на меня. Вминает в матрас, а я плотно обнимаю его ногами за талию и трусь сосками о потную грудь.

— Ты просто создана для меня, Нат, — тихо шепчет Дан и укладывается спать у меня на груди.

А заснуть в объятьях парня — моя давняя мечта.

Только пробуждение оказывается коварным. И беспощадным. Ощущение, что заснула и проспала всего три секунды, проснувшись от грохота в спальне. И дикого ора брата.

Петька разглядывает лучшего друга, который продолжает спать на мне. Голой. И орёт ещё громче:

— Какого хера, Дан?

— Дан, блять! — Петя как с цепи срывается и стаскивает полуспящего Сворского с меня. Бедолага жестко на пол приземляется и ничего не понимает. От меня помощи мало. Но я швыряю в Дана спасительную простынь, которую он обматывает вокруг бедер.

— Петь, что происходит? — Сворский из последних сил держится, чтобы не зевнуть. Но братец окончательно с катушек слетел. За плечи поднимает лучшего друга и грубо выталкивает из моей спальни.

Да какого вообще хрена брат врывается ко мне в комнату без стука?

Подрываюсь с кровати, запутавшись в одеяле. Натягиваю футболку Дана вместе с теплыми носками. И выбегаю из спальни.

— Ты совсем охренел? — слышу вопль Пети в гостиной и мчусь на спасение любимого. Разбуженный Богдан плохо соображает.

Но я не успеваю и пикнуть, как одним правым хуком Петя разбивает нос Дану. Он отшатывается и падает на пол. А я просто в дичайшем ужасе наблюдаю эту ужасную картину.

— Она моя сестра! — братан совсем обезумел. Нависает над другом и орёт ему в лицо. — Понимаешь?

— Петь, перестань, — тихонечко плачу, забившись в дальний угол.

— Которая сводит меня с гребаного ума! — в ответ орёт Дан в лицо лучшему другу и сплевывает кровь на паркет. Слова притупляют действия Пети, а я торопливо бросаюсь на Дана и закрываю его своим телом. Хотя ничего не понимаю! Кажется, в реальности схожу с ума. Но моё сердце совершает кульбит в груди от услышанного и как ненормальное, словно на батуте внутри скачет.

— Блять! — матерится Дан и запутывает пальцы в моих распущенных волосах. Тактильно извиняется за представление и за плечи отстраняет меня.

Поднимается с пола и проходит мимо Пети прямиков в ванную комнату. Длинная простынь на бёдрах волочится за ним. И Богдан почему-то отдалённо похож на грека после ночи разврата.

Бегу за ним в ванную и застываю в дверном проёме. Сворский умывается, смывая кровь, которая остаётся в раковине.

— Я помогу! — закрываю дверь и усаживаю Дана на низенький стульчик, на котором он кажется невероятно большим и разбитым.

Открываю дверцы зеркала и достаю из упаковки один тонкий тампон.

— Они хорошо впитывают... — смущаюсь откровенно обсуждать столь интимные женские темы с парнем. — Это не мои, Маринка часть своих перевезла и...

— Нат, я понял, — своими широкими ладонями обнимает мои дрожащие ручки, и я расслабляюсь. — Чуть закинь голову назад, — прошу Дана и аккуратно поддерживая за подбородок, вставляю в левую ноздрю тампон.

Быстро достаю аптечку и влажной ваткой смываю остатки крови над губой, а перекисью обрабатываю рану на нижней губе.

— С-с-с! — Дан дергается от боли.

— Прости! Прости! — часто дую на рану, но избегаю смотреть парню в глаза.