Книга Невинная красавица для чудовища, страница 33 – Тина Грей

Мне… никак.

Я приняла душ, надела чистые вещи. Свои.

Расчесала свои русые волосы, нанесла немного макияжа: за столько дней в доме Зверя, я совсем позабыла о том, как выгляжу с макияжем.

— Красавица наша, — Таня целует меня в щеку, — Мы знали, что папа все решит.

— Как он… все это время? — интересуюсь робко, — У него приступов не было?

— Горевал без тебя. Совсем высох, мы уже даже не знали, перенесет ли, — старшая сестра, Гордея, шмыгает носом в салфетку, — Мы боялись Насть что…

— Что отец погибнет, — ревет Таня.

Вот как.

У меня с ними большая разница в возрасте — с Гордей почти двадцать, а с Таней семнадцать лет.

Они знают отца дольше меня, и считают это аргументом в борьбе за его любовь. Говорили и не раз.

Вижу, что у сестер, при открытом сочувствии, на лице читается безмолвный вопрос и… Толика упрека.

Неужели ко мне? За что?

За то, что стала разменной монетой вместо них? Опорочила честь семьи?

Подстилкой, которую отдали на растерзание бандиту взамен долгам?

Такой униженной я чувствовала себя только после секса со Зверем в ту омерзительную ночь.

Будто ушат помоев вылили на голову.

— Настен, — Гордея спрашивает первой, — А этот ублюдок, — прочищает горло, — К тебе прикасался? Он принуждал тебя к чему-то?

Будто это единственный вопрос, который волновал ее весь вечер.

— Нет! — выкрикиваю, и Таня опускает ладони мне на плечи.

— Гордея, ты с ума сошла? Я же тебе говорила, что не трогал он нашу Настю. Не посмел бы, ведь так, дорогая? Папа бы ему такое устроил!

Киваю, а в глазах слезы. Ложь. Полная чушь, но признаться сестрам не могу, а они мне, кажется, и так не верят.

— А где… Родион? — всхлипываю.

Сестры замолкают. Не удивлюсь, если скажут, что горевал настолько сильно, что его папочка нашел ему другую невесту.

Так невыносимо горько и больно, что нечем дышать.

Нет, я подобного не заслужила.

— Его в ту ночь на скорой увезли, — отвечает Гордея, — Сотрясение было, когда он об ступеньки головой ударился, его головорезы этого…

Даже прозвище Зверя вслух не произносят.

— Он хотел сюрприз тебе сделать, но… — выдыхает сестра, — В общем, Родион будет на званом ужине сегодня вечером.

Что еще за званый ужин?

Изгибаю бровь в недоумении.

Однако, в сердце клокочет от вспышки радости.

Родион придет, чтобы увидеть меня и все у нас с ним будет хорошо.

А тот дом и его хозяина я забуду как страшный сон.

— Губернатор еще приедет, Добронравов, — мечтательно произносит Гордея.

Таким тоном, будто и не ревела пять минут назад.

Губернатор? Сейчас? Зачем?

Я видела его еще совсем девочкой, однажды он приходил к нам домой…

— Какой он… — выдыхает она, — Антон меня прикончит, если узнает, что иногда, видя его по телевизору, я исхожу слюной.

— Да ладно, все в курсе, — хихикает Таня, — Что Добронравов — ходячий секс. Разве он может кому-то не нравиться?

Я обескуражена.

Слушаю, как две старшие сестры обсуждают политика, и не могу поверить. Мне казалось, в нашей семье горе, а тут…

Будто меня здесь не существует.

— Настюш, ты же видела его, да? — Таня передает мне телефон с фотографией политика.

Да сдался он мне. Ненавижу политику, терпеть не могу все, что связаны с выборами и миром власти.

— Филантроп, посол доброй воли, — Гордея поправляет прическу, словно готовится к свиданию, — Импозантный мужчина, редко такое встретишь среди политиков. Будь я немного моложе — ни за что бы его не оставила в покое… Даже статус замужней меня бы не смутил!