Книга Клеймо бандита, страница 123 – Любовь Попова

— Заткнись и целуй меня. Наговориться еще успеем.

— Ты не убьешь меня? — сама тянется к ширинке, я головой мотаю, второй сосок тяну губами. Какие же они сладкие. А от осознания, что скоро там молоко будет, просто башку рвет.

— Нет.

— И на аборт не отправить?

— Не-а.

— А отпустишь?

— С тобой уйду.

— Как? — она хватает меня пальцами за голову, глаза распахивает. Я никогда не видел такого там безумия.

— Еще не придумал, потому что мозг весь в яйцах, давай их освободим, а?

— Да, да, конечно. — тут раздвигает ноги шире, целует меня везде, куда может дотянуться, помогает стянуть штаны. Довольно сильно хватает член.

— Эй… — переворачиваю на диване и смотрю на Соню. Дикое зрелище. Кровь, слюна и животная улыбка. Разве может быть что — то совершеннее?

Она стонет, обхватывает член и сама в себя направляет, пока я жмурюсь от кайфа, что бьет по всем нервным клеткам тела.

Руки сами находят грудь. Жмут. Мнут под мягкие стоны.

Но мне хочется, чтобы она кричала. Сегодня. Сейчас.

Сгибаю пальцы сильнее, впиваясь в мягкую плоть так, что следы наверняка останутся, а может быть даже синяки.

Сильнее. До звонкого крика и острых ноготков, впивающихся в кожу в области шеи. Но знаю, что ей это нравится.

Влагалище пульсирует, выделяя столько влаги, что член в ней тонет. Скользит по тесным стенкам, почти хлюпает. А я помогаю. Толкаю бедра вверх. Теряясь в шикарном выборе куда же смотреть в первую очередь. На сиськи, сжатые в моих руках или на сочные губки, в которых скрывается член, а может в глаза, поддернутые дымкой похоти и жажды. Безумие там, в глазах в расширившихся зрачках, что полностью закрыли голубую радужку. Словно под кайфом. Я. Она. Вместе.

Не выдерживаю. Дергаю Соньку на себя и в губы искусанные врезаюсь. Языком раздвигаю, поглощая дыхание животным поцелуем. Трахаю ее языком ровно так же как членом, в одном охуенном ритме. Еще. Еще. Мокро. Влажно. Горячо так, что обжигает. Еще быстрее. Сильнее. Глубже. Блять…

— Соня, быстрее… Кончай же твою мать, — впиваюсь пальцами в бедра и просто насаживаю на себя малышку, растягиваю так, что она захлебывается в крике. — Умница, умница, ну какая же ты у меня умница…

Она стягивает член плотью, как сжимает в кулаке, буквально выдаивает до последней капли, пока я просто откидываю голову и стискиваю зубы от дурмана, что заполняет меня до краев, как сигаретный дым легкие.

Уносит. Какой же кайф…

Лежим так долго.

Даже времени теряю счет.

Сегодня иначе все. Словно она себя отпустила, подарила без остатка. И в себе это не держу. Хрен знает, говорю, как есть. Соня долго не отвечает. Потом выпускает воздух, как проколотый шар, поднимается на дрожащих руках и снова падает.

— Не знаю. Не знаю. Просто я так рада, что беременна. И так рада, что ты не злишься и что мне ничего не нужно доказывать. Я так рада, что мне никуда не нужно бежать. Я не хочу бежать. Вернее, хотела. Всегда хотела быть подальше от тебя и твоих дел, но при этом не хотела. И второе побеждало. Блин, кажется я тупею.

— Ничего, — скалюсь, облизываю щеку, испачканную в крови. — Я буду думать за двоих, а ты будешь подчиняться.

— Не уверена, что все будет так просто, — смеется она, а я подхватываю. — Пить хочу.

— Ну погнали, тут не далеко, — подхватываю ее под задницу и мне нравится, что член еще твердый и в ней как сцепка. Мы вместе покачиваясь, идем к раковине, где я сажаю ее на кухонную столешницу и тянусь за стаканом. В джинсах вдруг звонит телефон, и я набираю в стакан воду, и одновременно отвечаю Матвею.