Книга Клеймо бандита, страница 50 – Любовь Попова

Если и сидели, то по обстоятельствам, а не за разбой.

Да, я знаю, это лицемерно, учитывая мое прошлое, но одного психа в команде достаточно.

А именно им я всегда себя чувствовал.

Знаю, что долго не протяну в этом мире. Либо сяду, либо убьют те, кому поперек горла встал.

Я не слишком обольщаюсь насчет судьбы таких как я.

Пока жду Соньку с ее процедур, просматриваю «резюме» парней. В них указано, за что сидели.

Все в основном по малолетке. Как и я сам.

Такие никому в этом мире не нужны. Не важно за что, но если ты сиделец, то каждый считает своим священным правом плюнуть тебе в спину и показать свое превосходство.

Один мне точно не подходит.

Поджег. Поджигатели самые опасные, потому что они знают, что сжигают людей заживо.

В этот момент я вдруг слышу очередной крик Сони и вскакиваю.

Что за хуйня. Сколько можно?

Забегаю в адскую комнату пыток и вбиваю в пол пятки.

Соня лежит нагая, прикрытая лишь тонкой простынкой, а между ее ног стоит тучная женщина. Я не сразу понимаю, что за херь, уже хочу разнести здесь все, а потом до меня доходит. Но это не мешает мне смотреть в то место, которое сейчас для всех открыто. А должно быть только для меня.

— Абрамов, ты что прискакал. Мы еще не закончили…

Я вроде слышу слова где — то на фоне, но в ушах белый шум.

Промежность Сони абсолютно чистая.

Без единого волоска.

И меня торкает. Настолько, что я как дебил молчу и смотрю туда.

Соня все понимает, закусывает губу и ноги сводит. Но поздняк метаться.

— Вышли все.

— Абрамов! Мы еще не закончили!

— Успеете! До вечера Вышли, я сказал!

Мгновение и все испарились, бросая на Соню сочувствующие взгляды.

Конечно они все понимают, но никто из них ей не поможет. Никто. Потому что каждый в этом гребаном мире думает только о своей заднице. А я уже кучу времени думаю о заднице одной занозы.

Смотрю на Соню.

Ей уже сделали маникюр, педикюр.

На лице мученическое выражение.

— Желаю тебе тоже проэпилироваться.

Усмехаясь.

— Жестоко, — подхожу к ней плотною и по ноге гладкой провожу. Кожа бледная тут же мурашками покрывается, но меня больше интересует то, что между ног.

Я так долго хотел увидеть ее щель гладкой, что крыша ехала.

— Абрамов, ты же не будешь меня трахать здесь, — она тоже лицемерка. Ее голос, вспыхнувшие щеки, все говорит о желании, о том, что она хочет меня.

Но разве она признается?

Нет, будет из себя мученицу строить.

Тяну пальцы к чуть покрасневшим половым губкам, но абсолютно гладким. Сука, идеальным. Таким же, как все в ней.

— Ноги раздвинь, — требую, хватая за лодыжку, а она упирается. Всегда упирается.

— Не надо! Не здесь!

— Ты слышала меня? — толкаю ее бедро, чтобы открылась мне. Охуеваю от того, какая она уже влажная. Сейчас даже трогать не надо, видно, как капля прозрачная вытекает. — Сука лживая. Нахуй ты врешь.

— Это физиология.

— Думаешь с любым у тебя мужиком так будет?

— Определенно, — сглатывает она, но взгляд так и не поднимает. Смотрит туда же, на то как мои пальцы к ней приближаются.

— Нихера. Всегда будешь сравнивать, — цежу сквозь зубы и по складкам мокрым провожу. От запаха дурею. Просто кайф. Чистый. Незамутненный, как только что привезенный кокс. От которого штормит.

Ноги ее поднимаю и чуть закидываю, открывая для себя сладкие ворота.

Вот рту скапливается слюна, а я уже, не думая, просто ртом накрываю щель, щелкая по клитору кончиком языка.