Книга Два босса для Снегурочки, страница 48 – Tommy Glub

Я выхожу на веранду нового дома — того самого, куда мы втроём решили переехать пару месяцев назад. Кажется, это было вечностью назад, а ведь всего прошло чуть больше года, с тех пор, как я согласилась на безумную идею жить вместе. Воздух здесь свежий, пахнет сосновыми ветками и утренним рассветом. Я улыбаюсь, ощущая покалывание в груди от переполняющего меня счастья.

С тех пор я ни разу об этом не пожалела.

На просторном дворе стоит Тёма и азартно швыряет снежки в невысокие сугробы. Он громко смеётся, потому что рядом Адам, дурачась, пытается увернуться. Выглядит странно и невероятно естественно одновременно: высокий мужчина в дорогом пуховике, уверенно выбивающий долги из людей (точнее когда-то, до недавнего прошлого) — и сейчас смеётся, как ребёнок, получая снежком в плечо.

— Мам, смотри, я попал! — кричит Тёма, заметив меня.

— Вижу, — смеюсь я, прижимая к груди чашку с горячим кофе. — Не загоняй папу, он может отомстить!

— Отомстить? Никогда, — Адам делает грозный вид, но румянец на щеках выдаёт его азарт. А потом он озорно подхватывает горсть снега и запускает по Тёме ответный бросок.

Слышу за спиной мягкие шаги Алана. Он выходит на веранду, чтобы встать рядом со мной, скользит рукой по моей талии. Когда-то я не могла представить, что эти двое будут под одной крышей — да ещё и без драк, без смертельной ревности. Но сейчас, когда мы наконец всё проговорили и прошли этот путь, я понимаю, насколько много сил и любви нам понадобилось, чтобы прийти к согласию.

— Уже проснулась? — шёпотом спрашивает Алан, наклоняясь к моему уху.

— Мм, да, — я улыбаюсь, прижимаясь к нему. — И кажется, вы выспались лучше меня…

Алан смеётся, обнимает меня крепче. Его тепло пробирается сквозь мою домашнюю кофту, проникая прямо в сердце, и я улыбаюсь ему в ответ.

— Сегодня выходной, — напоминает он, коснувшись губами моей макушки. — Договорились же, что сегодня мы дома. Но я уже успел нагрузить помощника.

Кто бы сомневался…

Я смотрю, как Тёма и Адам посыпают друг друга снежной крошкой, шумно смеясь, как будто им обоим по десять лет. И что-то внутри меня дёргает: в груди рождается тихая благодарность за то, что мы не побоялись пойти против всех норм и шаблонов. Ещё совсем недавно я стыдилась самой мысли, что могу испытывать чувства к обоим мужчинам, а сыну будет дико думать, что у него двое пап. Но оказалось, что главный критерий — это наше взаимное согласие и любовь. Мы все трое хотим этого.

Я замечаю, как Адам краем глаза смотрит на нас, словно проверяет, всё ли в порядке. В его взгляде нет прежней тревоги, нет той патологической ревности, что я видела когда-то. Теперь там доброжелательное тепло. Наверное, он счастлив, что я не сбежала от него и Алана после всего.

— Ну что, идём завтракать? — кричу я им. — Иначе потом будете жаловаться, что всё остыло!

Адам деловито отряхивается, хотя выглядит забавно: снег липнет к его волосам, а Тёма с довольным видом хохочет и зачерпывает новую порцию, словно не хочет закругляться. Но, услышав слово «завтрак», сын оживляется:

— Иду, мам! Там же были сырники!

— Да, сырники! — я улыбаюсь, переглядываюсь с Аланом.

Тёмка залетает в дом, а Адам подходит к нам. Наклоняется и целует мой едва округлившийся животик, нежно погладив его большой ладонью.