Книга Ты будешь наказана, страница 119 – Ада Ридель

Ненадолго.

Он бежит, хромая на одну лапу. И она… не в лучшем состоянии.

В любой бы другой ситуации, увидев свежее мясо, я бы отвернулась. Меня бы вывернуло, но не сейчас.

Когда я кричу Эмилю, что срывается с места.

Пробегает мимо Гермеса, что скулит и падает рядом со мной. Я только присаживаюсь, успокаивающе глажу его по голове, а сама смотрю на сумасшедшего, что без раздумий прыгает в горящий дом.

Я не кричу ему остановиться. Не прошу и не умоляю, чтобы он послушал меня. Знаю, что он всё сделает по-своему. Для него его собаки — единственные, кто остались от тех времён, когда мы жили вместе. Они многое прошли вместе. Выросли. И я его понимаю…

Он хочет их спасти.

У меня у самой останавливается сердце, когда я думаю о Лайке. Она ведь может не уйти. Да даже Гермес вышел с травмированной огнём лапой! А она…

Сглатываю слёзы и вместо того, чтобы останавливать Эмиля, что кидается в горящий дом, кричу Ване:

— Забери его и положи в машину, только аккуратнее!

Сейчас Арсанов вернётся. С Викингом. Лайкой. И тогда мы отвезём их к ветеринару. Все выживут, и мы будем счастливы. Как прежде. Так ведь?

Ваня слушается, подходит.

Но не успевает взять Гермеса на руки.

Раздаётся громкий выстрел, от которого я зажмуриваюсь и закрываю уши от испуга.

На лицо брызгает что-то мокрое.

Распахиваю глаза и, дрожа от внезапного звука и жидкости, смотрю вперёд. На Ваню. Что хватается за шею, с которой хлещет кровь.

И падает. Смотрит вперёд, а потом за меня. И пытается что-то сказать. А я и так понимаю.

Но обернуться не могу.

Смотрю на кровь на мужчине и на глаза, которые так и не закрываются.

Пальцами трогаю жидкость на лице и шепчу:

— Вань?

Он столько раз избегал смерти. Чудом выживал после моих проделок.

Но в этот раз… Не удалось.

Я стираю с щеки кровь и смотрю на свои пальцы.

Сглатываю и на ватных ногах поворачиваюсь назад. Не могу унять дрожь во всём теле.

Мне хочется перемотать время. Хотя бы на утро. Чтобы заранее предвидеть это.

А что потом?

Не знаю. Мы бы оставили кого-то. Нет. Тут был охранник. Но скорее всего… Уже его здесь нет.

— Влад?.. — голос пропадает, и слова выходят жалкими. Я смотрю на парня, которого раньше называла братом. Из-за которого всё и началось.

И, кажется, закончится.

Потому что дуло пистолета направляется на меня.

А безобразная улыбка парня-наркомана становится шире, когда он понимает, что сейчас он — победитель. В этой ситуации.

Когда мёртвый Ваня лежит на земле. Гермес скулит и поджимает лапу. Арс в горящем доме, а я… одна.

С человеком, что уже пытался меня убить.

— Я снова рад тебя видеть, — усмехается. — Сестрёнка.

Я стараюсь вернуть контроль над эмоциями.

Человек передо мной мне никто. Для той Влады он был семьёй.

А для меня он — ублюдок, что хотел меня убить.

И поджёг дом.

Навредил Гермесу.

И теперь там, в горящем доме, я могу потерять Викинга и Лайку. И Эмиля…

И Вани больше нет. И всё из-за одного долбанутого юнца!

И мне надо всего лишь подойти, выбить пистолет из его рук.

Но я такая уверенная только у себя в голове.

От крови на лице и пистолета, наставленного на меня, всю трясёт.

Возьми себя в руки, чёрт возьми!

— Знаешь, я сейчас блевать захотел, — внезапно произносит Влад. — И два пальца в рот. «Сестрёнка»! Хуйня это! Как же я мечтал вот так видеть тебя в отчаянии. Что, псинок жалко? Я одну там подстрелил… Белая такая…