Книга Ты будешь наказана, страница 50 – Ада Ридель

— Ладно, — пытается себя успокоить. — Ты прав.

Как же она мечется! И это жутко заводит!

Представляю, какой сейчас шторм из чувств бурлит у неё в груди! Как мысли сталкиваются воедино, борясь между собой.

— Что ты сделаешь со мной потом?

И опять безумная улыбка растягивается на губах. Хороший вопрос.

Вгоняю в неё пальцы грубыми толчками и выхожу. Снова ввожу их. С трудом. Чувствуя её изнутри. Бархатную кожу…

И ведь все, как и раньше. Она такая же узенькая, почти что девственная. Помню, как она разрешала мне только трогать себя. И всё.

Но сейчас я могу делать всё, что захочу.

— Не забегай вперёд, — предупреждаю. Я сам не знаю, что с ней сделать. Убить? Не мучиться? Опять прогнать её из мыслей? Не смогу. Второй раз уж точно нет. — Ты можешь и не пережить сегодняшний день.

Я пугаю.

И это действует.

Она распахивает карие, испуганные и пьяные глаза.

А я пододвигаюсь сильнее. Работаю в ней усерднее, чувствуя, как бёдра ходят ходуном. В такт моих движений.

Затрагиваю самые чувствительные её точки. Она жмурится. Но скорее от боли. Неприязни.

И это жутко раздражает.

Весь один её вид бесит.

Не знаю, откуда взялась эта ненависть. Наверное, с тех пор, когда я два месяца жил с мыслью о том, что она сбежала. И ведь она могла это сделать. Не доверяла мне.

— Ай! — её звонкий голос, когда делаю ей больно, не отрезвляет. Мне хочется ещё. Проучить. И плевать, что она не знает о нашем прошлом.

Свободная рука неосознанно тянется к её шее, сжимает.

— Ты что?..

Она едва не задыхается. Хотя я не сдавливаю.

Нервничает. Грудь вздымается.

А я не могу себя контролировать. Хочу её убить.

— Не убивай, прошу, — протяжно стонет, умоляет. — Я буду слушаться! Не буду противостоять! Только не…

— Я не убью тебя, — шиплю сквозь зубы. — До смерти тебе далеко, поверь.

Нет, я не дам ей умереть. Заставлю всё вспомнить. Объясниться. Расскажет, что с ней произошло, и чем мотивировалась…

По своей воле это сделала, или же…

Она вспомнит. Обязательно.

Я выхожу из неё и на мгновение отстраняюсь.

Запускаю ладонь в свои короткие волосы и стараюсь успокоиться.

Вдыхаю побольше воздуха.

Она всегда выводила меня. Выводила из равновесия. Надламывала мои барьеры, вырывая наружу зло.

Но и она же успокаивала.

А сейчас… Делает и то, и то. Одновременно.

— Слушаться будешь, говоришь? — усмехаюсь. Поглядываю на трясущееся то ли от страха, то ли от алкоголя тело. — Хорошо.

Пошло улыбаюсь. И отдаю безоговорочный приказ:

— Снимай свитер.

Я думал, она будет сопротивляться. Но вместо этого…

Снимает оставшуюся одежду. На ней и так её мало.

Избавляется и от лифчика, который я не велю ей снимать.

Делает всё сама. Боится так за свою жизнь?

Правильно!

— Я сделаю всё, что ты скажешь, — хмельным голосом проговаривает. Не прикрывается. Оставляет оголённую грудь на растерзание моим глазам. Всё. Вот она точка невозврата, когда она пьяна и не понимает, в чём дело. Всё, что она сейчас хочет — спасти свою жизнь. И в помутнённом рассудке. — Только… Я не хочу, чтобы было больно.

Впиваюсь взглядом в острые соски. Розовые. Мои любимые.

Любил мять их пальцами. Сжимать. Облизывать.

А сейчас хочу взять в рот.

Но вместо этого…

— Хочешь удовольствия? Не боли? — усмехаюсь. Отстраняюсь от кровати. Выпрямляюсь, разминаю затёкшую шею. Под хрусты суставов смотрю на неё сверху вниз.