Книга Ты будешь наказана, страница 68 – Ада Ридель

— Подойдёшь к входной двери.

— Я поняла, — говорю себе, нежели ему.

И всё же выхожу за дверь.

Арсанов страшнее любой собаки. Поэтому обхватываю себя руками и иду по коридорам, осматриваясь.

Он не обманул. За окнами — люди. С фонариками, что ходят по периметру участка. А в доме кромешная тишина и темнота.

Я дохожу до кухни медленно. Растягивая время. Чтобы не возвращаться. Хоть и не сильно — ему может, не понравится это. Задерживаюсь не сильно. Выпиваю залпом стакан воды и немного грешу. Достаю из холодильника пирожное и съедаю. Живот немного радуется поступивший еде.

И я понимаю, что пора возвращаться обратно.

Что собственно и делаю. Опять шагаю по коридорам, взяв с собой пару кружочков колбасы. Чтобы если вдруг, откуда не возьмись, выскачут собаки — я их прикормлю. Задобрю.

И я так сильно выжидаю их… Что не замечаю, как взгляд цепляется за приоткрытую дверь. А за ней… Слышится тихое сопение, которое разбираю через собственные шаги.

Любой нормальный человек — пройдёт мимо. А я — нет.

Подхожу к ней, заглядываю внутрь и понимаю, что это не спальня. Но сопение всё равно отзывается в ушах.

Доберманы? Но они же у двери, или нет?

И я делаю шаг в комнату. Включаю свет и застываю на пороге.

— Ещё одна? — шепчу себе под нос и разглядываю белую, с тёмным хвостом и лапами собаку, что лежит на лежанке.

Она не выглядит такой агрессивной. Наоборот. Слишком… Чахлая, что ли. Вроде и шум от неё идёт, но она словно не дышит. Выглядит вяло. Может, уставшая?

Не знаю… Но то, что Арс собачник — это я поняла.

Не буду будить её. А-то кинется… и мало мне не покажется.

Разворачиваюсь, выхожу из комнаты и возвращаюсь в спальню Арсанова. Перед этим мнусь под дверью и раздумываю убежать.

Но одёргиваю себя, понимая, что будет только хуже.

Я не хочу начинать всё по-старому.

Я и так уже потихоньку схожу с ума.

И абсолютно без сил.

Поэтому открываю неуверенно дверь и захожу внутрь. Тут же слышу этот голос, что так похож на удар молнии о землю. Оставляя обожженный след на моей душе.

— Долго.

Прикрываю глаза.

— Извини.

Я выдыхаю, только бы он не злился.

Я принимаю другую роль в его игре.

Не хочу этого делать, но раз ему не нравится моё сопротивление — я постараюсь держать себя в руках. Прогнусь. Раз уж он видит во мне свою невесту. И когда придёт время… Предам его. Вонжу нож в спину.

И тогда мы посмотрим, кто победит, Эмиль Арсанов. Кто выживет из нас, а кто сгорит в том огне, что ты сам и создашь.

— Платье своё снимай и сюда иди.

Я натягиваю улыбку. Нет, не для него. А нервную. Сама лезет из души.

Я всё понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Нервы на пределе. Как и я.

Но мне нужна перезагрузка.

Чтобы принять свою новую роль. И вырваться отсюда.

Я хватаюсь за рукава платья и спускаю их по рукам. Сбрасываю ткань к ногам. Перешагиваю её иду к кровати.

Нет, уверенности мне мои мысли не доставили. Но теперь… У меня хотя бы есть цель. С которой я укладываюсь в его кровать и снова чувствую на своей талии его мощную ладонь, что притягивает к себе.

Как медвежонка. Игрушку.

Пальцы касаются кожи, и я закусываю губу. Снова проклинаю его за это дыхание на шее. За губы, что останавливаются на коже.

И за руку, что скользит вверх, к обнажённой груди без лифа. Сжимает полушарие. И я опять закусываю губу. Сильнее. Чтобы не заплакать.