Книга Ты будешь наказана, страница 72 – Ада Ридель

— Заглаживают свою вину? — еле проговариваю, прикрывая глаза. Сжимаю пальцами его плечи и стараюсь пересилить себя.

Это всё нужно, Влада. Всё это…

Зубы касаются кожи, и я морщусь.

— Правильно, — одобрительно отвечает в шею. Тут же слизывая тот лёгкий укус, который он сделал. — И что ты должна сделать?

Я со свистом выдыхаю. Отрываюсь от него и беру над собой контроль. С трудом.

Пересиливаю себя.

Никогда этого не делала. Но сейчас…

Руки сами опускаются с его плеч на край серых штанов.

— Решительно, — ободряет мои действия, и я немного выдыхаю. Ему нравится. Это главное.

Спускаю спальные штаны вниз, но не приступаю к трусам. Взгляд неосознанно скользит на собак, что за один присест съели свою еду и теперь смотрят на нас.

— Они останутся здесь? — мой голос жалок. Ну, мало того, что передо мной психопат. Так я ещё и вечер вспоминаю. На подоконнике. Когда он нагнул меня и выпорол ремнём.

Арсанов поворачивает голову в сторону своих дружков.

— Гулять.

Один приказ. Строгий, без каких-либо эмоций.

И те, как натренированные бойцы, вскакивают на лапы и, размахивая короткими хвостми, выбегают из кухни. А я выдыхаю. Всё не так плохо.

Тёплые, но грубые пальцы смыкаются на челюсти. Жёстко сжимая, поворачивают моё лицо к глазам Эмиля. Слегка сжимают.

— Какой я благородный, не правда ли? — усмехается.

Жуть какой. При первой бы возможности убежала.

— Продолжай, — отдаёт грубый приказ. — Я голоден во всех смыслах.

Я послушно снова спускаю ткань. Но только уже трусов.

А Арсанов возбуждён. Член колом стоит. Красная головка смотрит на меня и пробуждает те самые воспоминания, что были совсем недавно. Как я стояла на коленях и вбирала его в рот.

Прокручиваю это снова и снова. Как он нагибал меня, входил, таранил тело. Каждую секунду. Проникал в меня своим органом и выбивал крики изо рта.

И опять воспроизвожу у себя это в голове.

Мне нужно возбудиться, иначе будет больно. У Арсанова большой… очень большой. И когда он войдёт без подготовки… И думать об этом не хочу.

Поэтому опять в памяти всплывает его член у моего лица. Как я облизывала головку и языком убирала каплю, что выступала на самой вершине.

Как он грубо хватал меня, кусал и доводил до муки.

Как горело внизу живота, когда он не щадил и нападал только сильнее.

Ёрзаю непроизвольно на столе и приоткрываю губы.

Безумие.

Похоть — самое страшное оружие, что придумала природа. Она потупляет, заставляет чувствовать себя не собой. Стирает все грани одним махом.

И делает это снова.

Вместо члена… Я хватаю Арсанова за ладонь. Подношу пальцы к своему рту, и, не сводя взгляда с карих, почти тёмных глаз, облизываю их.

Знаю, что они чистые. Привкус мыла остаётся на языке. Кончиком веду по подушечкам и смачиваю всю длину. Каждую фалангу.

— Уверенно, — с хрипотцой вырывается с его горла. — Смело. И… красиво.

А я не для него это делаю. А для себя. Рыдать потом от боли я не желаю.

Возможно, в другой ситуации я так бы не сделала. Но я устала. В сон клонит. И мозги отключаются всё сильнее.

Особенно, когда картинки всплывают в голове. И я опять пробую это мысленно на себе.

Сжимаю коленки вместе, но не могу. Преграда в виде его тела впереди.

Ладно, я хотя бы не даю заднюю. Не иду на попятную.

Наоборот, опускаю ладонь Арсанова вниз. Между ног. Где вроде… Всё кипит от воспоминаний, но я не уверена, что там мокро. А мне это так нужно…