Книга Ильхан. Несмотря ни на что – моя!, страница 20 – Лика П.

— А-а-а… — выдохнула я, как только за ней захлопнулась дверь. Даже Ильхан тише входит и выходит.

— Сильно она Вас напугала, Ева? — подошла ко мне Зулнара, и я бросилась в её объятия, здесь уже не до условностей.

— Да что Вы… что Вы, — стала она меня успокаивать. Сильно Ангиза напугала?

— Она хотела меня ударить.

— Она может, — грустно проговорила Зулнара.

Я отпрянула, смаргивая выступившие слёзы.

— Тебе доставалась от неё?

— Не будем о ней. Давайте идите в душ, помойтесь, причешитесь, а я пойду исполню приказ Ангизы — принесу Вам чистую абайю и хиджаб.

— Я не стану надевать это на себя! — взбрыкнула буркнув.

— Она тебе житья не даст. Тут целый клубок змей, и она в нём главная кобра. Так что слушайся меня — я тебе точно не желаю плохого, — её глаза, хоть и грустные, добро посмотрели на меня. — Беда в том, что нам Ильхан никаких распоряжений не давал насчёт тебя. Вот она себя так и ведёт с тобой.

— А какие распоряжения он должен дать? — окончательно успокоившись, поинтересовалась я.

— Он должен обозначить твой статус в доме, чтобы с тобой считались.

— У меня статус подстилки в его постели, а если ещё проще сказать — шлюха! — сказала обречённо, и мой подбородок затрясся, я часто заморгала, чтобы не разреветься, ведь тогда уж меня не остановить будет.

— Аллах-Аллах! Что ты такое говоришь, да разве ж шлюх тащат в свой дом и в свою постель? — покачала головой Зулнара.

— А кого тогда тащат? — я в секунде от срыва.

— Так ясно ж кого, девушку, которая небезразлична, — мягко произнесла добрая Зула, поглаживая меня по волосам. — Такая красавица… не удивительно, что вскружила голову Ильхану.

— О чём ты говоришь, Зула-а, — одинокая слеза скатилась по щеке, — он меня выкрал и изнасиловал, наказал за мой язык. Я оскорбила его, это месть, — решила раскрыть перед женщиной глаза на её хозяина. — Вот так.

— Ева, иранские мужчины очень резкие, не такие, как русские парни.

— М… иранец, значит. Понятно теперь, почему все закутанные ходят по дому, — поджала я губы.

— Это забудется, любовь всё вытеснит, — мягко сказала Зулнара.

— Любовь? — я усмехнулась. — Какая, к чёрту, любовь, Зула? Как вообще можно забыть насилие?! — сорвалась я на крик.

— Тише-тише, — поспешила успокоить меня Зулнара, — везде ходят прихвостни Ангизы, доложат, что мы шушукаемся, не сдобровать тогда.

Вздохнув, я взяла себя в руки и успокоилась, и домработница продолжила:

— Оскорблять не надо, мужчины такое не любят, но то, что ты в постели Ильхана — не это тому причиной, подумай хорошо. Ой, — спохватилась Зулнара, — заговорилась я, пошла принесу тебе одежду, иди пока в душ.

Посмотрела вслед ушедшей домработнице и, шмыгнув носом, развернулась и пошла ванную. Войдя, осмотрелась, и не увидела ничего из предметов женской гигиены, всё напоминает лишь о нём. Нахмурилась, открыв шкафчик в поисках зубной щётки, и вскинула в удивлении брови — у него их здесь была целая куча. Взяла одну из стакана и пошла в душ, где долго стояла под упругими струями воды. Дотронулась до себя, было всё ещё больно, но я аккуратно помыла промежность. Вздрогнула, услышав, что кто-то вошёл в ванную.

— Ева, это Зулнара, не пугайся.

— Хорошо… — сказала громко и нажала на кран, выключив воду. — Я уже помылась.

— Сейчас подам полотенце, — последовало от неё.