Книга Ильхан. Несмотря ни на что – моя!, страница 36 – Лика П.

Голоса доносились из зала Щегла. Войдя, я увидел обескураженную Еву и пьяного вдрызг папашу, пытающегося прикрыть пледом обрюзгшее тело и причинное место. А с ним двух голых хохочущих девиц, пытающихся себя собрать с пола, и тоже пьяных в хлам.

— Чего явилась? Испортила мне всё веселье! Я вроде тебя не звал. Я не хотел вмешиваться. Уверен, он сможет убедить Еву, что как отец он последнее чмо.

— Мил-лый, это кто… твоя бывшая? — заплетающимся языком спросила рыжая шлюха.

— Нет. Это-о… никто, это никто, — протестующе замахал руками Щегол. — Сейчас продолжим, сходи лучше за коньяком.

Вторая шлюха собрала своё тело, усадила в кресло и нагло подмигивала мне, трогая себя за грудь. «Твою мать», — сказал про себя и перевёл взгляд на Щеглова, который, найдя среди раскиданных вещей свои трусы, доковылял до круглого резного стола, кое-как надел на себя бельё и скинул плед на пол. Спотыкаясь, показался перед дочерью уже в трусах. Ева стояла с ошарашенными глазами, во-первых, от происходящего, что папаша устроил тройничок, а во-вторых, от того, что сейчас услышала. Признаться, я и сам не ожидал такого поворота. Предполагал, конечно, что он кутит, и хотел, чтобы Ева лично увидела это своими глазами и убедилась в том, что у Щеглова всё хорошо, и он не думает о дочери, но чтобы ещё и не желал её видеть, вот это поворот, однако. Я перешагнул через порог в зал и задел пустую бутылку. «Чёрт», — ругнулся мысленно. Кругом разбросаны бутылки из-под спиртного.

— О… посмотрите, и ёбарёк здесь.

Я посмотрел на него как на пустое место, достал сигареты и, вытащив одну за фильтр из пачки зубами, прикурил, выпуская дым из уголка рта, но пока не вмешиваюсь.

— Папа-а, что ты такое говоришь? Как это никто? Я для тебя никто? Ты пьян.

— Не драматизируй, — скривил отёкшее от запоев лицо и подошёл к столу. Выжал из бутылки последние граммы спиртного и одним махом выпил.

— Меня, вообще-то, похитили, и, кажется, по твоей вине. Разве нет, папа? — Ева стояла бледная, её губы дрожали.

— И что он тебя отпустил?

— Нет пап.

— Не называй меня папой, — просипел алкаш после крепкого спиртного.

— Не называть? Пап, что с тобой случилось, ты почему в таком состоянии? Я думала, с тобой беда, думала, Хан тебя избил, столько слёз пролила, а ты просто пьёшь и вот с этими… И как мне теперь всё, что ты делал с ними, вычеркнуть из головы?

— Я из-за Бахрами в такой жопе. — «Надо же, нашу фамилию ещё помнит, мразь». — Он отобрал у меня всё, и даже тебя.

— Но почему он отобрал, пап, что ты такого сделал?

Явилась голая шлюха с бутылкой коньяка

— Ну наконец-то, — произнёс Щегол, протягивая руку к бутылке. Раскупорил и щедро плеснул себе в бокал. Сделав глоток, закусил лимоном и продолжил: — В девяностых его папка был влиятельный ресторатор, многие завидовали, а я жутко хотел его бизнес и положение в обществе. Решил пойти хитростью и подтасовал документы вместе со своим адвокатом. Он доверял мне, а я отобрал у него бизнес вместе с недвижимостью, — запрокинув голову, стал ржать, наверное, от своей гениальности, как он думает. Я держу себя в руках, пусть ржёт, мразь.

Успокоившись от безудержного смеха, глотнул коньяку и продолжил: — А у него что-то со здоровьем было, хрен знает, что… Сердце, что ли, мне вообще похрен, — Щеглов говорил, словно меня здесь и не было, а может, допился до чёртиков и уже не различает реальность. — В общем, кони Бахрами двинул, проще говоря, помер он. Вот теперь его сынок объявился и превратил мою жизнь в ад, за папашу своего отомстил, мститель хренов. Ну как тебе история, увлекательная?