Книга Служебный развод, страница 101 – Агата Лав

— Ты не умеешь выбирать людей, Давид. Ты нашел тех, кто предаст и подставит меня, но кто сказал, что они не сделают того же с тобой? Вопрос только в цене.

Марисов хмыкает, на мгновение отворачивается, как будто скучающий игрок, которому перестали быть интересны фишки. Хотя это больше напоминает защитную реакцию, он на мгновение отводит взгляд, обдумывая слова Шумицкого.

В которых явно читается угроза…

— Я не думал, что ты сорвешься так быстро, — добавляет Игорь. — Думал, что ты еще попробуешь решить все нормальными методами.

— Ты кого-то перекупил? — спрашивает Марисов, приходя в себя.

— Ты всегда делал ставку на тех, кто легко продается, — говорит Игорь, и в голосе у него появляется тихая ярость. — Ты купил мою жену. Уговорил ее подставить меня, манипулировал, использовал. Потом Марию. Валентина. Ты постоянно берешь в команду тех, кто легко ломается.

Марисов лишь усмехается.

— Но, — продолжает Игорь, делая шаг вперед, — в эту игру можно играть вдвоем. Я тоже умею находить тех, кто начинает говорить, когда приходит время платить по счетам.

В этот момент на лице Марисова что-то меняется. Его взгляд становится чуть настороженным. Не страх, нет. Он не такой. Но неуверенность — да.

— Или ты думал, что у тебя нет уязвимых мест? — Игорь чуть наклоняет голову, и его голос звучит почти ласково. — Ты ведь сам открыл мне все двери. Ты же привел в нашу игру Марию, ты сам сделал ее фигурой в этой истории. И теперь, если я захочу, она двинется по той же доске — только в другую сторону. И я сейчас говорю не только о ней, в твоей команде оказалось много людей, которых ты успел обидеть, кинуть, подставить. С твоим стилем вести бизнес это неизбежно.

Игорь делает еще шаг.

— Так чего ты хочешь? Убить меня? — Он разводит руки в стороны. — Серьезно? Ты готов лишиться всего ради мести? Ты же знаешь, чем это закончится.

Голос Игоря становится ледяным, каждое слово как раскат грома.

— Рядом с клубом остались мои люди. Я вошел сюда один только ради Кати. Но если с ней хоть что-то случится… — он делает паузу, и тишина вдруг становится зловещей, — …ты не доживешь до суда. Я тебе обещаю.

У меня перехватывает дыхание. Я не привыкла к такому Игорю, он так холоден и опасен в это мгновение, что я понимаю, что он не шутит. Это уже не про любовь. Это про войну. И он абсолютно к ней готов.

Марисов молчит. Он не кидается с ответами, не спорит. Берет паузу. Он явно рассчитывал на другое. На панику. На скандал. Может быть, даже на страх. Он хотел застать Игоря врасплох, прижать к стенке. Но вышло совсем иначе.

Марисов опускает взгляд, будто что-то просчитывает. Его пальцы медленно сжимаются в кулак, потом так же медленно расслабляются. В зале гулко щелкает выключившийся свет на дальнем баре, и я вздрагиваю, хотя понимаю: это просто техника. Просто звук.

Я едва успеваю перевести дыхание, как напряжение в зале срывается с цепи. Валентин вскакивает с места, как будто в нем взорвалась пружина.

— Кого ты слушаешь? — бросает он с криком, полным злости и отчаяния. — Мы размажем их!

Я не сразу понимаю, что происходит, но люди Марисова реагируют мгновенно. Один из охранников делает резкое движение, его рука скользит к пиджаку, и в этот момент я замечаю отблеск стали. Сердце обрывается. Я не успеваю даже вскрикнуть, Игорь одним движением оттаскивает меня назад, за свою спину, закрывая собой, словно живым щитом.