Книга Отец подруги. Наш секрет, страница 19 – Адалин Черно, Вероника Касс

В его жизни целая череда из ничего не значащих для него женских тел, что он даже поименно их не помнит.

Это же сколько у него всего сейчас женщин?

— Какого вы тут забыли? — практически кричит Дамир, я вздрагиваю и наконец-то отрываю взгляд от его груди, поднимая его выше, Дамир смотрит на Рому.

От этого становится немного легче, что кричит он не на меня, и все же… Я впервые вообще слышу, чтобы Дамир кричал. Я неоднократно видела, как он злится. Но обычно все реплики его больше походили на шипение. Тихо-размеренное, от этого еще более угрожающее. Он никогда-никогда не повышал голос при мне, а тут… Я пячусь и врезаюсь спиной во что-то живое, судя по всему, в Романа.

Он меня тут же останавливает и крепко обхватывает ладонями мои плечи, словно успокаивая. Я даже благодарность чувствую, пока не замечаю, что лицо Дамира багровеет. Его щеки по настоящему краснеют. Даже белок глаз начинает алеть, словно капилляры в глазах полопались, заставляя краснеть и глаза.

— Роман? — Дамир давит голосом.

А еще, кажется, не спешит приводить себя в порядок. Его рубашка по прежнему распахнута.

— Ваша команда заходит сюда только через неделю. Что за самодеятельность?

— Я связался с вашим помощником. Максим Артурович с радостью выдал мне ключи, — я слышу, как Рома чем то гремит, видимо теми самыми ключами. — Но они нам не пригодились, — усмехается Рома.

Судя по всему, его эта ситуация лишь забавляет и он нисколечко не боится Дамира. Вот это да.

— А других мест для свиданок ты придумать не мог или что? Ты совсем что-ли ума лишился и хочешь испортить свою карьеру в край?

Что?

— Что? Дамир Давидович, какие свидания, вы вообще о чем? Я привез Таисию посмотреть на объект. Интересно ее видение. Художники любят творить в тишине и одиночестве, а не тогда, когда кругом будет полно народа.

Рома говорит, что-то еще… я стараюсь его слушать. Правда стараюсь, но в голове все еще набатом бьется мысль о том, какого же низкого мнения обо мне Дамир. Неужели он думает, что я настолько ветренная? Едва ли месяц с нашей с ним ночи прошел, а я по его мнению уже по свиданкам ходить начать должна?

Или вот так же как и эта дамочка с перекрученной юбкой на столе неработающего ресторана ноги раздвигать?

В этот момент я его ненавижу.

— Дамиру Давидовичу просто плохо, — цежу я.

Как всегда не думаю, о чем говорю, но сдержать в себе тот яд, что словно течет по венам после испытанного мною за какие-то пять минут, не могу.

— Видишь же, какие у него красные щеки и глаза. Капилляры полопались. Возможно давление. В его возрасте такое возможно. Оттуда и помутнения сознания, — я говорю совершенно серьезном тоном, пытаюсь даже толику участия добавить, — Дамир Давидович, а вдруг у вас инсульт? Улыбнуться можете? Надо улыбнуться, чтобы проверить. Если лицо будет не симметри…

— Достаточно, — рявкает Дамир и срывается с места.

Стремительным шагом он проходит мимо нас и покидает помещение.

— И что это было? — смеется Рома, я же делаю шаг вперед, выпутываясь из его объятий, если о его ладонях на моих плечах можно так выразиться. — Ты поймала их на самом-самом решающем моменте? Сбила их финишную прямую? — Рома уже во всю гогочет.

— Нет, — поджимаю я губы. — Они разругались еще до моего появления. Понятия не имею из-за чего и знать не хочу, — лукавлю я. — Можно я похожу здесь одна, огляжусь?