Книга Беда майора Волкова, страница 25 – Ника Оболенская

Сыну я сказал правду: «Папа с мамой не могут больше жить вместе. В этом нет твоей вины, мы любим тебя и всегда будем рядом».

Я уступил жене квартиру, взамен Милана выкинула из головы бредовые мысли о лишении меня родительских прав. Доводы у нее шикарные, кстати, были — я редко появляюсь дома. Блять, а ничего, что я набрал смен сверх нормы, лишь бы моя семья ни в чем не нуждалась?

Быть замужем за ментом — это выйти еще и за его работу. Миланка знала всё это с самого начала и все равно пошла за меня.

«Покладистая, верная и тихая жена — счастье же», — думал я и тихо радовался, что дома всегда ждет горячий ужин и любимая женщина. Потом радости с декретом жены поубавилось, на сцену вышли капризы, загоны и внезапные истерики.

Я живой человек, и, если мне ебут мозг 24/7, резьбу срывает. Чаще стали ругаться из-за мелочей, но я все равно любил свою жену. А потом беззаветно полюбил и Ника. Сын пошел в мою родню и рос моей точной копией, на зависть Еблоне Эпидураловне.

Теща тогда стала частым гостем у нас в квартире. Понятно, что недавно родившей жене нужна помощь, но ее мамаша успевала и с внуком посидеть, и Миланке на уши лапши навешать.

А потом в нашу с женой сексуальную жизнь пришла «головная боль». У жены болела голова с понедельника по воскресенье, без перерыва на праздники и отпуска. Я старался быть понимающим, входил в положение… но, блять, когда ты трахаешь собственный кулак на протяжении года, все терпение идет по пизде.

Жена превратилась в милую соседку, которую я встречаю по утрам на кухне, а вечером обнимаю перед тем, как она уйдет спать в комнату сына.

«Надо потерпеть, старик», — говорил я себе, в очередной раз получив отказ в близости от жены. На все попытки вывести на разговор, жена закатывала часовые истерики, и я снова уступал.

А потом перевелся в наркоконтроль и там встретил Альбину. Месяц я фантазировал об этой женщине, засыпая на диване в зале. Уговаривал себя: «Зачем тебе чужая женщина, когда дома есть своя…»

А своя морозила похлеще Северного полюса.

И на фоне хронического сперматоксикоза Андрюше снесло крышу…

Я не святой, ясно? На нимб вокруг башки не претендую, но меня, наверное, тоже можно понять? Можно же?

Короче, с Алькой быстро все закрутилось. Нас обоих устраивали встречи на стороне и секс без обязательств. Пропадать на «работе» я стал чаще к общей радости жены и тещи.

Честно, иногда ловил себя на иррациональном желании признаться Миланке, что изменил. Да, залепить в лоб и посмотреть на ее реакцию. Может, тогда хоть оттает.

Но случилось всё наоборот.

В один из дней я освободился раньше и решил сам забрать ребенка из сада. В дверях группы я столкнулся с Еблоной Эдуардовной, которая одевала Ника.

Как обычно, при виде меня осточертевшая до печенок теща скривилась, как от глотка уксуса, и процедила: «Явился, папаша». Тон ее был дружелюбен градусов, так, на минус 500 по Фаренгейту.

Я по отработанной привычке изобразил улыбку идиота. Знаю, что ее бесит.

Но при сыне, в отличие от женской половины семьи, я никогда себе не позволяю устраивать сцены. Поэтому сосредоточился на том, что мне рассказывал Ник, радостно размахивая пластилиновым нечто.

Еблона Эпидураловна продолжала делать вид, что меня здесь нет, деловито напяливая на сына пуховик. В этом нет ничего странного, родная бабушка все-таки, если бы не один момент.