Онлайн книга «Беда майора Волкова»
|
Только в какой-то момент захотелось сменить масть, перестать быть похожей на нее. Ну и, может, чуточку позлить Пашу. А сейчас думаю, не отрастить ли снова? Ради мужчины, которому я нравлюсь и такой. Улыбка ползет на лицо при мыслях о Волкове. За эти три дня моего молчания Кэп периодически выходил в эфир. Пожелания доброго утра, отличного дня и хорошего вечера исправно летели мне в мессенджер. А еще обязательным стал фотоотчет с кактусом, которого я ласково назвала Лютик, а Андрей тут же в отместку нарек Люцифером. Заложник, конечно, из Лютика выходил тихий и молчаливый. Но я все равно включилась в игру, затеянную Кэпом, и с энтузиазмом жалела колючего бедолагу. За его сохранность с меня уже стребовали пару нюдсов, и я… с легкостью пошла на поводу. У меня тоже пополнилась галерея шикарным прессом Андрея и внушительным бугром под спортивными штанами, спущенными так, чтобы фантазия еще долго не давала потом уснуть. И я вместо того, чтобы уже мчаться сдаваться к этому искусителю с голым торсом, сбежала к бабуле в деревню. И тихарюсь здесь. — Чего лыбишься? Дурная головушка покоя не дает? Али этот твой… «Этим» Ба именует теперь Падлика, явно сдерживаясь и не прибавляя к местоимению крепкое матерное словцо. — Он уже больше не мой, Ба. — Да знаю уж всё про этого мохра. Матушка его тут пожаловала ко мне… — Когда? — удивленно смотрю на Ба, напрочь забыв про сорняки. Вот это прикол! — Да вот на неделе была. Рассказывала что-то про кобелиную сущность и гульки. Я ее дальше сеней даже пускать не хотела. Все просила тебя уговорить одуматься… Нет, у меня сейчас точно глаза на лоб вылезут. Эта хитрая змея — моя несостоявшаяся свекровь — решила, что бабушка уломает строптивую внучку принять не нагулявшегося по сукам Падлика с распростертыми объятиями. Трындец! — И как, Ба, уговаривать будешь — ремнем по жопе или в крапиву кинешь? — Да ну его на фик, — сердито машет рукой, — такого добра, как говна за баней. Несрушный он какой-то. Это точно. «Срушными» мужиками Ба считала только тех, кто мог наравне с русской бабой и на коня, и в дым-огонь, и со штыком на врага. Трусливый Падлик всегда раздражал Ба, но свое мнение она крепко держала при себе. — Ладно тебе, Янок. Пошли в дом, пока голову не припекло. — Ба повелительно отбирает у меня садовый инструмент и легонько тянет на себя. — Сегодня все эти твои… медитации не на пользу моей петрушке. Вон, уж сколько выдрада и не заметила. Прижимаюсь к самой родной женщине на всем белом свете. Макушка Ба упирается мне куда-то в подмышку. Маленькая она какая стала… — Ну-ну, будет тебе ластиться. Пойдем-ка, пирогов настряпаем отцу. И это… Янок, нос не вешай. Встретишь еще прынца… Да встретился уж мне один. Не прынц ни разу. Матерый такой волчище, к которому уж очень сильно хочется попасть в заложники вместо Лютика. — Ба, а ты когда-нибудь влюблялась? — спрашиваю, прокалывая вилкой дырочки в будущем пирожке с капустой. Один прокол — с капустой, два — с луком и яйцом, три — с солеными огурцами, которые обожает отец. В доме уже пахнет пирогами так, что слюни текут. — А то. Или ты думаешь, что я и молодой не была? — Ба бросает на меня лукавый взгляд, ловко залепляя края будущего Робин Гуда. Пирожки у нее всегда выходят румяные, с тонким тестом и «не жадной» начинкой. Сама я на такие подвиги пока не способна, мои попытки испечь нечто похожее закончились сгоревшими до углей уродцами, которых пришлось отпустить с миром. |