Книга Беда майора Волкова, страница 93 – Ника Оболенская

На удивление, Катя проявляет чудеса выдержки для трехлетки. Многие барышни в очереди уже успели переругаться не на жизнь, а на смерть, а этой крошке хоть бы что.

Перевожу взгляд на часы. Светки нет уже полчаса, и мое терпение потихоньку подходит к концу.

Не знаю, чем я думала, когда соглашалась на ее уговоры присмотреть за дочкой.

«Я поругалась со свекровью в лоскуты, а у нас сегодня прием у невролога. Я месяц назад талон взяла. А вчера урвала последний к гинекологу, цикл в последнее время сбился. Выручай! Побудь с Катюшей, пока я на приеме», — вот и все Светины аргументы.

Дверь кабинета открывается и в коридор выглядывает источник женского беспокойства.

Окинув толпу экзальтированных девиц рассеянным взглядом из-под маски, Зверев снова прячется в своей пещере.

А я забываю, как дышать.

У новенького гинеколога егоглаза.

После того злополучного дня я запретила себе думать о нем. Вспоминать. Гадать, что все могло быть по-другому. Даже имя егоя себе не позволяю произносить мысленно.

И у меня это получается… с переменным успехом.

Но иногда мозг дает сбой, и, как сейчас, я начинаю собирать мозаику из разрозненных частей.

Сегодня егообраз в памяти воскресили глаза цвета листвы на чужом лице.

И я с каким-то болезненным, мазохистским удовольствием возвращаюсь в прошлое.

* * *

«Дверь палаты открывается почти бесшумно, но я тут же увожу взгляд туда. На сердце теплеет.

— Я тебя ждала раньше, — не скрываю радости, видя Андрея. — И, слава Богу, ты без авоськи апельсинов.

Аккуратно киваю на заваленный рыжими мячиками стол. Голова тут же отдает болью, но я закусываю губу, не желая показывать слабость.

Андрей проходит к моей кровати и садится в кресло для посетителей. Свет от лампы бросает тени на его лицо, и я с тревогой вглядываюсь в него.

Подмечаю запавшие глаза, углубившиеся складки морщин на лбу и у рта, серый, какой-то неживой оттенок кожи.

Протянув руку, разглаживаю горькую складку на щеке. Андрей тут же перехватывает мою ладонь и целует жадно, обжигая горячими губами.

— Прости меня, — шепчет, поднимая на меня болезненный взгляд. Я уже видела такой у моего отца, когда очнулась в этой палате.

Изгибаю дрожащие губы в улыбке, пытаясь приободрить его.

— Я в порядке. Правда. — Андрей трется щекой о мои пальцы. — Я не знаю, отчего так все переполошились. Мне качелью в детстве прилетало сильней, пара швов, и всё. Я как новенькая. А тут какая-то шишка…

— Прости, что не уберег тебя, — снова повторяет Андрей, а у меня отчего-то заходится сильнее сердце.

Учащенный писк монитора назойливо ввинчивается в уши, и я рассержено сжимаю пульсометр на пальце. Предатель выдает мое волнение.

— Ты ни в чем не виноват. С каждым могло случиться. — Ласково глажу Андрея по голове, зарываясь пальцами в волосы и млея от мурашек, рассылаемых рецепторами. — Такое больше не повторится…

— Больше не повторится, — эхом отзывается Кэп, а потом впивается в мое лицо воспаленным взглядом.

Ловлю себя на мысли, что он будто запоминает каждую мою черточку, и становится не по себе.

Хочу пошутить, что никуда исчезать не намерена, но горло сводит спазмом, и я тянусь к стакану с водой на прикроватном столике.

Андрей не сводит с меня внимательного взгляда, пока я утоляю жажду.

— Я слышала, что случилось с домом… и Сетом. Мне очень жаль, Андрюш, — шепчу тихо, вдруг оробев. — Как он?