Книга Беда майора Волкова, страница 96 – Ника Оболенская

Я не могу быть беременной.

Это просто невозможно!

Я не хочу!

Паника накрывает с головой. Тест падает из рук, но проворная Катюша поднимает его с пола и заботливо кладет на тумбу рядом.

— С-спасибо, — шепчу, еле двигая губами.

За дверью туалета слышится громкий голос Светки, и девочка скрывается из виду. А я перевожу взгляд в зеркало.

Незнакомка из зазеркалья выглядит откровенно плохо.

Худые скулы заострились, губы обветрены, кожа белая как мел. И только на щеках алеет лихорадочный румянец.

Моя копия смотрит на меня широко распахнутыми глазами, в которых плещется самый настоящий ужас.

— Вот ты где! — Света вихрем влетает в помещение. — Этот Аркадий Зверев просто душка, а какие руки! И ты прикинь, это не цикл сбился… я беременна! Шесть недель!

Оборачиваюсь к ней, не до конца осознавая, что она сейчас сказала.

Войнова стреляет глазами на раковину.

— Ты беременна?!

— Ты беременна…

Мы говорим одновременно, только мой голос тих и безэмоционален.

— А-а-а, мы беременны! — Света налетает на меня, тискает в объятиях. — Божечки, радость-то какая!!!

До меня медленно доходит. Я беременна. Это…

— Пиздец, — глубокомысленно изрекает Катя, уронив в лужу зайца.

Яна

Всю дорогу до дома в такси гипнотизирую зажатый в руке кусок белого пластика.

Две полоски на месте, а мой мир, кажется, сошел с привычной орбиты.

Внутри полный раздрай, и ни одной эмоции.

Хотя, нет, вру.

Первыми после шока пришло раздражение и яркая, четкая мысль «черт, как же это всё не вовремя».

Мне кое-как удалось удержать лицо перед Светкой, взяв с нее честное слово, что она ни единой душе не проболтается.

Следом за раздражением пришла злость.

Почему я?! Зачем мне этот балласт, если емуя не нужна?!

Онсделал выбор в пользу своей бывшей жены и карьеры.

Да. Онвсё это время был предельно честен со мной и ничего не обещал.

Да, это я «сама придумала, сама поверила».

Сама теперь вот разгребать буду…

И пузом я уж точно никого не верну.

И от этого еще обиднее. Ведь мне казалось, что между нами что-то большее, чем просто жаркий секс. Такое пока хрупкое… еле ощутимое чувство взаимности.

Как же я ошибалась!

Мобильный оживает трелью звонка, но я сбрасываю вызов.

С дядей Вадимом я не разговариваю с того самого дня, когда он пришел в мою палату с букетом цветов.

«— Тук-тук, можно? — В дверь сначала заглядывает огромный веник цветов, а следом и его даритель.

Поспешно откладываю в сторону блокнот, исчерканный уже наполовину рисунками.

— Зачем спрашиваешь, дядь Вадь, я тебе всегда рада.

И это действительно так. Крестный заглядывает почти каждый день, приносит разные вкусности и новости по делу, где я выступаю потерпевшей.

Как я знаю, полиция по горячим следам задержала тех самых идиотов, пробравшихся в дом Андрея. Сейчас оба дают показания, во всю сотрудничая со следствием… там какое-то перекрестное дело еще с наркотой.

Не знаю, помог ли им мой фоторобот, нарисованный здесь же, в палате, по памяти, но осознание, что два урода скоро поедут на нары меня примирило с действительностью.

А она была такова — вот уже неделю меня держат на больничной койке в индивидуальном боксе. Я знаю, ради кого так расстарались, даже где-то понимаю папино беспокойство обо мне, но мне уже надоело чувствовать себя хрустальной вазой.