Книга Болен (не) тобой, страница 56 – Элена Макнамара

— Говори адрес, — повторяю я. — Иначе я сама сдам тебя владельцу мотоклуба. О твоей зависимости узнают все! Все, понимаешь?!

Макс сжимает челюсти, но всё-таки извлекает телефон из кармана и, уткнувшись взглядом в экран, водит по нему пальцем.

— Скинул тебе смс, — произносит глухим голосом. Потом поднимает взгляд и, пристально посмотрев на меня, неожиданно говорит: — Думаешь, я не знаю, кто он? Думаешь, я его не узнал? Память мне не отшибло. Мне было шесть, но я его прекрасно помню. Чего ты хочешь, сестра? Загладить какую-то вину перед ним?

У меня всё внутри холодеет. Значит, Максим узнал Кирилла?.. И что теперь?

— Ну? Чего молчишь... Алиса?

— Не называй меня так!! — яростно шиплю на него, вновь приближаясь. — Алисы больше нет! Забудь это имя!

— Почему? Почему ты не говоришь, что произошло тогда в том дурдоме?

Так Макс теперь называет детский дом... Он ведь не знает, что я тогда сделала. Я очень старалась, чтобы он вообще забыл о детдоме... Всегда пыталась отвлечь его от каких-либо воспоминаний о том, как мы там жили.

Нам повезло встретить одну семью... Я представилась Лизой. Придумала историю, что мы сбежали от пьющих родителей. Та семья как раз готовилась к переезду в другую страну. Это было идеальным стечением обстоятельств.

Они забрали нас с собой. И вырастили как своих собственных детей. Умудрились даже дать свою фамилию, обойдя десятки законов. Отец этого семейства был юристом...

— Там не происходило ничего хорошего, — выдавливаю наконец.

— Это я понял, — кивает Макс с серьёзным лицом. — И, кстати, никогда не винил тебя, что мы сбежали...

— И этого достаточно! — перебиваю его. — Я хочу навсегда закрыть эту тему. Ты и я — Ветровы. Наши родители умерли пять лет назад, и мы переехали в эту страну. В этот город. Всё!

Вновь направляюсь к двери, а Макс выкрикивает в спину:

— Значит, Савельев тебе всё ещё дороже, чем я?

Я выхожу за дверь, так и не ответив на его вопрос.

Кирилл

Затянувшись, тут же закашливаюсь, выплёвывая горький сигаретный дым.

У меня болит буквально всё... Как же они знатно отхерачили меня втроём, чёрт возьми!

Били в основном по рёбрам. Но с десяток раз и по лицу. Ощупываю языком губу — разбита. А ещё ощущаю, как стремительно отекает скула. К зеркалу ещё не подходил, но наверняка мои съёмки для «Спарко» сорвутся. Вряд ли им подойдёт такой «красавчик» для рекламы их бренда.

В качестве анестезии пью вискарь прямо из бутылки. Только он нихрена не берёт, и легче не становится.

Потушив сигарету в пепельнице, делаю ещё один глоток спиртного и разваливаюсь на диване, крякнув от боли. Обняв бутылку, смотрю в потолок. В голове крутятся слова, сказанные Давидом: «Это моя девочка. Ещё раз к ней приблизишься — и уже никогда не сможешь сесть на байк».

И ещё что-то вроде того, что как только Лиза станет его женой, он и её уроет, если она решится на интрижку.

Больной ублюдок!

Какой ты мужик, если бабу удержать не можешь?

Да, я сказал ему что-то типа этого. Результат — разбитая губа. Сам Халидов к ней приложился. Пока его псы держали меня, скрутив руки за спиной.

Вот это герой, вашу мать!

Сделав очередной глоток, закашливаюсь и хватаюсь за рёбра. Такое ощущение, что что-то сломано...

Внезапно слышу стук в дверь и перевожу на неё взгляд.