Книга Пепел на твоих губах, страница 29 – Вера Зверева

Примерно так, как её начинало мутить от нарастающей головной боли. Мигрень от переутомления и с большой вероятностью трёх бокалов красного вина, стучалась с лобные доли черепа незваным вечерним гостем.

Вика помассировала виски, оставила чай завариваться и отправилась в спальню. Несколько раз настойчиво постучала в стену, чтобы дать понять соседу, что громкость музыки уже запредельная. Но звук ударов потонул в басах с той стороны, и она сама его практически не услышала.

— Да что ж такое, — громко возмутилась она, но музыка вдруг стала ещё громче, и голос потонул в заливистых гитарных риффах.

Стук её кулака был неслышен, будто она била по поролону, а вот слова песни стали отчётливо слышны и вдруг Вика начала узнавать их. «Я свободен…» прозвучало из-за стены знакомым голосом исполнителя.

Необъяснимое чувство выплыло из глубины и вместо того, чтобы крикнуть ещё раз или стукнуть в стену, Вика вдруг с удивлением для себя начала подпевать про себя слова песни, продолжающей звучать. Они всплывали в памяти, затёртые и запетые до дыр срывающимся голосом много лет назад. Её голосом, почти детским, ломким и звонким, отражающимся от бетонных стен подъезда или теряющимся в дебрях бирюлёвского парка под треск костра.

Вика оторвалась от стены, уже не помня, что мгновение назад так хотела, чтобы музыка прекратилась, теперь же ей хотелось, чтобы она продолжалась. Мелодия окутала её и завернула в медленные ритмичные переливы гитары, знакомые слова закружили в воспоминаниях и чувствах. Она, не помня себя, отошла на середину комнаты и, обхватив плечи руками, начала покачиваться, купаясь в мелодии и тихо подпевая. Затем громче.

Очередной проигрыш гитары и Вика в полный голос запела припев. И музыка будто бы стала ещё громче и полностью заполнила комнату и Вику изнутри и снаружи. А к голосам, её и солиста, добавился ещё один почти незнакомый мужской, но громкий и чистый. И уже втроём они продолжили, точно попадая в каждую ноту и слово.

— Я свободен!

Припев повторялся вновь и вновь, три голоса в унисон вторили слова, а эхо пустой комнаты гулко подыгрывало им. Вика кружилась посреди комнаты, запрокинув голову и отдаваясь целиком музыке, ещё и ещё. Пока так же внезапно не прервалась.

Тишина оглушительно запульсировала в унисон с колотящимся сердцем Виктории. Музыка полностью кончилась, и осознание медленно вползло в её мысли. Это было так странно и в то же время ошеломляюще. Давно в ней так не кипели простые и сильные эмоции. Отголоски песни всё ещё звучали в голове, и её собственный голос, который, казалось, она так давно не слышала. И ещё один.

— Блин, — неопределённо высказалась Вика, пошла в кухню и, взяв со стола кружку с чаем, отпила несколько больших глотков. Чай был жутко горячим, и она едва не поперхнулась, но от жара, разлившегося внутри, стало не по себе. Она неуверенно обернулась на стену в спальне, будто там стоял сосед и смотрел на неё с укоряющим взглядом, застукав её за чем-то ужасно постыдным.

Ведомая совершенно непонятным порывом, Вика схватила со стола серую флягу и босиком выбежала в общий коридор, даже не закрыв дверь. Встала перед соседской чёрной металлической дверью и быстро её оглядела в поисках звонка, его не было. Совсем. Поэтому она громко постучала по самой двери и замерла, уже окончательно путаясь в собственных мыслях.