Книга Дочь моей любовницы, страница 16 – Ирина Давыдова

Повернулась в кровати и с удовольствием потянулась. Как же хорошо. Понежиться бы еще немного, да желудок требует какой-то еды. Эх ты, предатель!

Открыла глаза и замерла. Поморгала глазами. Ничего не изменилось.

Какого лешего?

Повернула голову направо — окно, налево — дверь. Что происходит?

Резко поднялась в кровати и застыла.

Так, стоп! Это же вчера маньяк меня к себе привез. И… эм, не поняла.

Заглянула под одело. Угу, в белье. А где наручники? Откуда одеяло?

Поправила волосы и, поднявшись с кровати, огляделась. Даже вещей моих нет. Что происходит?

Блин, и зеркало куда-то спрятали. Как я выгляжу, хрен его знает. Ну да ладно, плевать.

Сорвав с кровати одеяло, я закуталась в него, чтобы скрыть все свои пикантные прелести. Распахнула двери и царственной походкой пошла по узкому коридору на поиски хозяина. Заглянула в гостиную, но там оказалось пусто. Тогда я решила идти на кухню. Конечно, где что находится я понятия не имела, но шла интуитивно… и вот, кажется, вышла к кухне.

А не хило дед устроился. Квартирка нифига себе! Три моих!

Мои шаги приглушало одеяло, плетущееся за мной словно длинный плащ. Наверное, в прошлой жизни я была человеком-пауком. Почему именно им, не спрашивайте. Так захотелось.

Услышав голоса, я приостановилась и прижалась к стене, собираясь немного подслушать.

— Да он охерел, когда я сообщил об аннулировании контракта, — заявил Егор, а мои глаза расширились до размера пятикопеечной монеты.

— Требовал неустойку? — это был незнакомый мне голос.

— Требовал… — хмыкнул Земский, — только теперь сам ее заплатит. Ты меня знаешь, Джем, я не собираюсь плясать ни под чью дудку. Этот мудак заигрался, решив, что может управлять чужими судьбами. Ну и также не забывай, мелкий шрифт в конце четвертого листа. Тверской настолько туп, что даже бумаги, которые имеют огромную ценность, не прочитал внимательно.

— Не пожалеешь его?

— Он кого-то жалеет? Ты бы видел эту истеричку блондинистую. Правда, красивая стерва. Но это не повод угрожать ей расправой и присылать, чтобы ее имели какие-то мудаки во все щели.

— Можно подумать, сам ее не хочешь, — хмыкнул незнакомец, и я напряглась.

— Я — это другое. У нас совсем иной уровень, и насиловать я ее не собираюсь.

Я задержала дыхание, зажмурилась и крепко сжала пальцы на одеяле. Боялась пошевелиться и выдать себя.

— Девочка сама придет ко мне и попросит. А в обиду ее не дам.

Чего-чего? Я попрошу?

Хмыкнула про себя. Ну нахалище серебристое. Да что он себе возомнил?

— А что с ее матерью?

Вот этот вопрос меня заинтересовал, но ответа я не услышала. Словно Егор отмахнулся, не желая говорить на эту тему. Зато из кухни повеяло сигаретным дымом. Наверное, хозяин квартиры закурил.

Ну а мне, собственно, пора и честь знать.

Я развернулась и сделала шаг, но, как оказалось, не туда. Шаг, подписавший мне приговор. Я наступила на угол одеяла, то потянуло меня за собой, и я звездочкой разлеглась посреди коридора.

Прекрасное начало утра.

— Не понял, а это что? — услышала голос собеседника Егора.

И ехидно скривилась.

Козел. Сам ты «что», а я человек.

— Попандопуло из Малиновки!

Мля, как же больно то головой приложилась.

— Собственно, брат, ты понял все, — произнес Егор, а я резко накрыло лицо одеялом.

— Неблагодарные мстители из Простоквашино!