Книга Дочь моей любовницы, страница 19 – Ирина Давыдова

Я пальцем покружила у головы, наблюдая за его реакцией.

— У меня к тебе есть предложение.

— Всенепременно хочу вас поддержать. Кстати, у меня вопрос.

— Чего еще?

— В смысле «еще»? Я первый раз только. Ааа… — шлепнула себя по любу, — у вас же старческое. Ну ничего, вам простительно.

Я видела, как Егор пытался сдерживаться. Выдохнул сквозь зубы и крепко сжал кулаки.

— Что ты хотела?

— Как там мОмАн? Не скучает ли без внимания? Мы, женщины, такие ранимые. Если возлюбленный не уделяет внимания, так хочется плакать. Сейчас, подождите, — я плюнула на палец и растерла по щеке, создавая под глазами слезы. — Ну как? Могу в театральный поступать?

Земский, сжав переносицу, прошелся по комнате и, снова вернувшись ко мне, расставил руки по бокам.

— Сколько мужиков у тебя было? — серьезно спросил он, продолжая хмуриться. Ну что за человек?

— Эм, ровно сорок семь. А что?

— Сорок восьмым буду.

И он резко подхватил меня на руки и понес в сторону комнаты. Сердце пустилось в пляс, я принялась колотить мужчину по груди, но кажется, ему было плевать. Он чувствовал себя как дома и даже не собирался останавливаться. Меня накрывала паника. Если он посмеет…

— Отдохни! — он швырнул меня на кровать, и я тут же поползла от него подальше.

— Я тебя прикопаю в темном лесочке.

— Итак, отвечай, откуда у тебя шрамы на теле?

Я замерла и поняла, где прокололась. Утром на его кухне. Вот же дура, и зачем, спрашивается, одеяло скидывала? Теперь придется рассказывать ему.

Потянув на себя одеяло, я прикрыла нос, оставляя на виду лишь глаза, которыми моргала, пытаясь отвлечь Егора.

— Я, конечно, понимаю, что твое детство ну очень в далеком прошлом, в силу твоего возраста. Но все же. Возможно, ты помнишь, все дети норовят полакомиться не совсем спелой ягодой у соседей. Ну, если своей нет. Или… — я нахмурилась, — ты уже не помнишь этого?

— Ты к чему это ведешь, чудище лохматое?

А вот это было обидно. Я на миг опустила одеяло и показав не гостю язык вернула его обратно. И язык, и одеяло.

— И кто только обезьян в квартиру мою пустил. Вопрос риторический. Так вот, полезла я к баб Шуре через забор за черешней. Ну так и осталась на заборе. Напоролась, короче, я, и зашивали потом.

Дед как-то недоверчиво посмотрел мне в глаза и, почесав свою бороду в три миллиметра, подозрительно сощурился.

— Врать ты не умеешь. Ладно, блонди, у меня к тебе серьезный разговор.

— Дедок, а можно еще один вопрос?

— Валяй.

Я коварненько улыбнулась и, облизав губу, соблазнительно произнесла:

— А с Джемом свидание устроишь? Уж больно понравился мне он.

— Он гей! А теперь мой черед задавать вопросы.

— Он правда педик?

— Карина!

— Ты обманываешь молодую девушку. Твой брат не голубой, не придумывай, — я надула губки, сложив руки на груди и посмотрев на Егора из-под опущенных ресниц.

Земский резко потянул на себя одеяло и, встав на колени, двинулся ко мне. Мои глаза вылезли из орбит.

Он схватил меня за лодыжку и потянул на себя. Я оказалась под мужским телом. Дыхание сперло, сердцебиение участилось, я начала потеть от страха и сжалась словно маленькая невинная девочка.

Я ничего не делала.

— Запомни, блонди, тебя больше не должен интересовать ни один мужик. Теперь в твоей жизни есть я. И я никому не позволю к тебе приблизиться. Ты поняла?