Книга Моя слабость, страница 38 – Ирина Давыдова

— В два часа ночи? Тебе не кажется, что это немного не красиво. Без цветов, на чай, в два часа ночи.

— Я в следующий раз исправлюсь, ― улыбнулся я, и двинулся в ее сторону.

Нина улыбнулась и медленно покачала головой.

— Цветы, а потом чай, ― и снова резко захлопнула дверь, по которой я тут же вмазал кулаком.

— Я тебе что сопливый юнец что ли?

— А я тебе что, шлюха что ли?

Посмотрев в глазок, убедилась, что Гриша свалил, и победно улыбнувшись вернулась в свою кроватку. Телефон на тумбочке замигал, оповещая о входящем сообщении. Облизнув губы, завалилась в кровать и схватила телефон. На экране светилось сообщение от неизвестного номера. Кому это не спится?

«Я тебе покажу, кто ты есть, и потом накажу за непослушание.»

Ах, Гришенька. Я хихикнула, и отправила ему смайлик с поцелуйчиком. Пусть помечтает.

Выключила экран и завалилась спать.

Утром разбудил настойчивый звонок в двери. Я глаза разлепить не успела, как телефон зазвонил на всю квартиру.

Мама? Чего это она в такую рань?

Я еле отскребла себя от кровати и медленно поплелась к двери, когда по квартире прозвучал еще один громкий звонок.

— Да иду я, иду.

Щелкнула замок и едва не получила по носу дверью.

— Мам, ты чего штормишь с утра?

— Нина, ты считаешь это нормальным?

Я нахмурилась, смотря на нее непонимающим взглядом.

— То, что ты приезжаешь ко мне в семь утра, и выносишь двери? Думаю, что это не нормально.

— Я про Гришу. Ты в курсе, что он заболел? В курсе! Он тебе звонил.

— Ага, ― я задумалась о том, когда же это мне сообщили.

— Что, ага? Тебе не стыдно, что твой мужчина, имея девушку врача, сходит с ума от температуры. А ты даже не удосужилась укол ему сделать.

— Ну, тут кто кого еще имеет. Мам, а что при температуре тридцать семь и один, укол надо делать? ― я врала, понятия не имела какая у него температура, и есть ли она вообще.

— Хм, Гриша сказал, что у него под сорок.

— Мам, возраст у него под сорок, а мозгов считай ноль. И вообще, может тебе Гришу к себе в дом забрать? Я смотрю вы часто общаетесь с ним. Не то что я.

— А вот это, девочка, плохо, ― произнесла она уже без энтузиазма, ― мужчина он видный, состоятельный. Смотри, уведут.

— Ну так и пусть уводят, мам. Зачем мне мужик, которого можно увести? И вообще, Гриша знает, что если со мной, то никаких баб. Иначе я ему яду вколю.

— Ты серьезно? ― мама ошарашенно выпучила глаза, на что я пожала плечами и кивнула.

— На счет первого да. А на счет яда, все зависит от его поведения. Мам, все?

— Что, все?

— Ну, пришла заступилась за моего типа мужика. Теперь ты спокойна? Мне на работу собираться.

— Ох, Нина, прощелкаешь.

— Не прощелкается. Все, иди, а то мне еще к больному заглянуть надо. Уколоть язык.

— Слушайся своего мужчину. Пока.

— Ага, сейчас прям. Пока.

Мама ушла, а я, захлопнув за ней двери, выдохнула. Гриша не правильный ход сделал, и я ему этого так не оставлю.

Спать уже ложиться нет смысла, и потому я решила принять душ и выпить кофе перед дежурством. А вот на обед брать с собой нечего, а все, потому что вчера кто‐то таскался по клубам вместо того, чтобы приготовить нормальной еды. Ладно, в буфет схожу, прикуплю любимый пирожок с ливером, или пиццу. Это если конечно работы не будет. В моем случае, лучше бы ее не было. Не люблю, когда кто‐то страдает. Нет в этом ничего хорошего.