Книга Ты будешь моей, страница 103 – Ирина Давыдова

Шах долго стоял думал, и когда я уже готов был послать его, он все же кивнул, едва заметно, но согласился.

Я так же кивнул, и развернувшись пошел на виллу. Но каждый раз прежде, чем зайти в дом, оборачивался в надежде, что именно сейчас я увижу Юльку. Но каждый раз этого не происходило.

Прошел внутрь и поймал на себе три пары глаз. Но сложнее всего было смотреть на Викторию Николаевну. Я видел, как она осунулась, и как смотрела на меня каждый раз, стоило поговорить с кем-то по телефону, или просто зайти в дом.

Она ждала, так же, как и я…

— Запомните все, Юлька жива, и я вам запрещаю думать в обратном ключе! Всем ясно?

Не дожидаясь ответа, я ушел в кабинет.

Время, проведенное наедине с самим собой, давалось не легко, но лучше, чем рядом с кем-то.

Время шло, а я не находил больше слов для родных. Юлька ушла, забрав с собой мое сердце. Душа разодрана в клочья, внутри непонятные чувства, которые жгут все тело.

Захлопнув дверь в кабинете, я прошел к бару, где заботливым персоналом всегда пополнялся алкоголь.

Отыскал ром, наполнил стакан, и несмотря на горечь напитка, выпил залпом.

Душу рвало на части, хотя казалось бы, что еще там может болеть, если еще в первый день я готов был сдохнуть. Дышать не хочется без Юльки, просыпаться по утрам не хочется, солнце видеть тоже не хочется.

Схватив бутылку, прошел к окну, и с силой задернул ночные шторы.

К чертям чтобы никого не видеть.

Раздражали счастливые люди на пляже, их смех, улыбки. У них все шло своим чередом, жизнь продолжалась. Они приехали сюда на отдых, а я… я идиот, посмевший думать, что здесь защищу Юльку. Я просто все похерил. Я сам подвел ее к врагам…

Черт! Я даже не знал точно, она у них, или…

Ни один из вариантов меня не устраивал. Юлька должна быть здесь и сейчас. Все. Никак иначе.

Но это не так. Она не рядом, и будет ли…

С горла отпил рома, и отыскал сигареты.

А ведь собирался бросить, — подумал я, прикуривая. А теперь не хотел. Зачем? Для чего? Раньше был стимул, а теперь мне хотелось напиться и не ощущать всего того, что я ощущаю. Хотя бы пару минут не видеть перед глазами ее счастливое лицо. Не потому, что я не хочу видеть, а потому что таким образом я все больше и больше себя ненавижу.

Курил одну за одной до тех пор, пока не начало жечь под ребрами.

Плевать на свое состояние.

После сигарет я пил.

Пил и ненавидел себя. Хотел забыться.

Чертовы две недели, сука!

Пустая бутылка полетела в двери, ударилась о нее и рухнула на пол, разбиваясь на несколько частей.

Я спиной откинулся в кресло и снова прикурил.

В двери раздался стук, но я не обернулся, продолжая смотреть на темные шторы.

— Захар, хватит бушевать.

Брат вместе с Шахом прошли в кабинет, раздражая меня своей наглостью.

Я не хотел никого видеть.

— Я вас не приглашал.

— Хватит бухать и курить, — рыкнул Шах, а Гриша распахнул шторы.

Я не двинулся и демонстративно сделал затяжку, выкуривая половину сигареты.

— Захар, ты дурак? Зачем ты это творишь? — брат навис надо мной, кулаками уперевшись в стол.

Я хмыкнул, и снова затянулся.

— Мелкий, ты же знаешь, как я тебя люблю. Потому не кричи лучше.

— А я буду кричать, брат, потому что мне не безразличен ты и твое здоровье. А про нас с Марианной ты подумал? Мы же волнуемся за тебя. Или думаешь нам легко от того, что Юлька пропала?