Книга Ты будешь моей, страница 107 – Ирина Давыдова

Если бы я только знал ответ… Если бы я знал…

— Мне даже теперь нет ради кого жить. Я лишилась своей семьи. Понимаешь? Юлька была моим воздухом. А теперь, теперь мне перекрыли кислород. Отняли мою кровиночку. Мою душу. Мой смысл жизни.

От каждого слова, произнесенного Викторией мою душу жгло невыносимой болью. Я хотел расплакаться как женщина, хотел крушить вокруг, хотел кому-то разбить морду, переломать кости. Я просто хотел на ком-то сорвать свою злость. Желательно, чтобы это были враги. Но я обязан быть рядом с Викторией, рядом с матерью моей любимой женщины. Я просто не имею права бросить ее. Не имею…

Подхватив тещу на руки, отнес в гостиную на диван. Прикрыл пледом и хотел отыскать лекарства, успокоительное. Но замер, увидев на столе фото в рамке.

Асташина. Как же ты посмела нас бросить?!

Красивая, улыбчивая, жизнерадостная. Самая добрая девочка на земле.

Где же ты?

Я скатился по стене и неотрывно смотрел на фото. Мне казалось, что Юлька сидит перед нами и улыбается. Вот она, протяни руку, и я почувствую ее тепло.

Всегда нежная, ласковая, наполненная любовью.

Но это всего лишь фото, еще одно напоминание, что Юльки нет с нами.

Она в наших сердцах, в душе, в голове, но телом ее рядом нет.

— Я не смогла надеть черную ленту на ее фото. На фото мужа смелости не хватило надеть траурную ленту, а уж дочки…

Я на миг прикрыл глаза, а потом набрав в легкие воздуха, громко выдохнул и произнес:

— Живым черная лента ни к чему!

Несколько секунд тишины, и я решился заговорить о важном.

— Виктория Николаевна, нам нужно поговорить с вами. Это касается вашей семьи.

— Ты о чем, Захар?

Я медленно повернул голову в ее сторону, и поймал на себе вопросительный взгляд.

— Ваш муж, он имел какой-то второй доход?

— Почему ты спрашиваешь?

Я затылком уткнулся в стену и прикрыл глаза, понимая, как бы мне этого не хотелось, но разговор нужен. Вдруг будет какая зацепка, и возможно хоть как-то удастся выйти на след ублюдков.

— Возможно я должен был сказать об этом раньше… От Юльки хотели что-то получить.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ей, мне и моей сестре поступали анонимные сообщения. Выследить чей номер не представилось возможным.

— А что в сообщениях было?

— Юля должна была открыть какой-то секрет, — признался я, чувствуя себя идиотом, — а ведь нам даже угрожали, пиротехнику подкладывали. И я мешал им.

— Ты можешь догадываться кто это, и что именно они искали?

— Нет. Они работали очень аккуратно, и никаких следов не оставили. Им нужно было, чтобы я не путался под ногами и бросил Юльку. А я не собирался этого делать, и тогда они решили подобраться к моей сестре, — я хмыкнул от воспоминаний, и откинув голову назад, прикрыл глаза: — написали ей, что мы не родные. Твари! Как бы я хотел свернуть им всем шеи.

— Ты потому отправил сестру с Тимофеем подальше?

Я кивнул.

— Да. Хотя оставлять эту парочку наедине тоже не лучший вариант. Но по крайней мере Тим лучшая защита для нее.

— Захар, — позвала Виктория и я открыл глаза. — Заезжай хоть иногда ко мне. У меня теперь кроме сестры и племянника никого не осталось. А ты…

— Ну что вы, Виктория Николаевна, вы же для меня как мать. Как я вас брошу? Да и Юлька мне этого не простит.

— Юлька… она мое ясное солнышко. А теперь стало так пасмурно и холодно. Знаешь, — Виктория на миг замолчала, прикусив губу, чтобы не расплакаться. Я знал, лучше всех знал, как сложно ей говорить об этом, — я даже не знаю какое сегодня число. Наступил ли новый год, или еще нет.