Книга Ты будешь моей, страница 174 – Ирина Давыдова

Раз жена попросила привезти родных, я не мог отказать. Хотя и не особо хотел, чтобы они видели ее в таком состоянии. Мне самому больно смотреть на Юлю с синяками, а уж как будет чувствовать себя Виктория, понятия не имел.

Открыл окно и закурил. В лицо дул холодный мартовский ветер. Снег растаял еще вчера, хотя два дня назад на улице была настоящая вьюга. Складывалось ощущение, что даже погода была в настроение Юльки.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Моя девочка. Как вспомню ее на том окне. Отчаянная, в слезах, сидит на окне в одном халате, а с улицы дует пронизывающий ветер, загоняя в окно снежинки. И Юльке все равно. Она сидит, поет и не думает о том, как ей холодно.

Душу разрывает от боли от той картины.

Двинул рукой по рулю, и сделал глубокий вдох. Выдохнул, пытаясь прогнать накатившие эмоции.

Еще бы пару минут и я просто мог опоздать. Она ждала три года, и могла не дождаться каких-то две минуты.

Сука! Как же сложно осознавать, что моя девочка готова была прыгнуть, готова была умереть, чтобы больше не жить в аду. Моя малышка, моя сильная нежная девочка.

Невозможно смотреть как она страдает. И я клянусь, что это будут ее последние страдания. Больше никогда не допущу подобного, и уничтожу Гриньковского. Этот ублюдок поплатиться за все свои гадкие деяния. А как только я с ним поквитаюсь, увезу семью за границу. Не хочу, чтобы здесь малышке что-то напоминало о прошлом. Я даже уже место выбрал, где мы все будем жить.

Главное согласие Юльки. Но думаю, она как раз против не будет.

Остановился у ворот дома, и устало потер лицо. Нужно сделать этот шаг. Виктория и Гордей имеют право знать, что Юля жива. И действительно было бы слишком эгоистично скрывать от них правду.

— Захар Денисович, будете заезжать? — поинтересовался охранник.

Я покачала головой и вышел из авто.

— Нет, сейчас снова уеду.

Я прошел по двору пытаясь держать эмоции под контролем. Волновался, прежде всего боясь за сына. Как он отреагирует? Понятно, что ему очень не хватает мамы, но это будет еще одним шоком для него.

Вошел в дом, в котором, как и всегда стояла тишина. Удушающая. Злился, что в доме живет ребенок, а детского смеха так и нету. Вообще продам к херам этот дом. Не нравится мне, что в нем так и не было семейного счастья.

— Захар, привет.

— Привет, Мари. Я за Гордеем и мамой.

— Решился?

— Да.

— Тогда я сейчас соберу малыша, а ты иди к Виктории.

— Ладно.

Я кивнул, и сбросив обувь пошел в комнату тещи. Она, как всегда, сидела у окна и молчала. Часто так проводила время, в основном с закрытыми шторами. Это еще одна подсказка тому, что я все делаю правильно.

— Мам Вик, — позвал ее, приоткрыв двери.

— Захар? Сынок, проходи.

— Мам Вик, мне нужна ваша помощь. Поедете со мной?

— Захарушка, ты же знаешь, что я не хочу видеть людей, не хочу, чтобы меня видели. Я давно уже никуда не выхожу.

— Я знаю. Но без вас никак. Вы же не можете мне отказать?

— Если ты на кладбище, то я точно пас. Сейчас не могу… мне сложно смотреть на фото моей улыбающейся девочки на гранитной плите.

По лицу Виктории покатились слезы, а я начинал злиться на себя, что не рассказал ей правду сразу. Ведь она мать, и должна знать первая.

— Нет, мы не поедем на кладбище. Обещаю, вам понравится. Просто без вас никак.

— Там много будет народу?