Книга Бесит в тебе, страница 86 – Ана Сакру

Меня так оглушает, что я даже не понимаю, как оказываюсь на полу. Мяч с громким стуком пружинит по покрытию, отскакивая все дальше. Хватаюсь за ногу. Парни дружно охают как единый организм. Но я все это слышу словно через вату, сквозь зубы выпуская воздух и пытаясь сесть.

Так больно, твою мать! Охота по полу кататься. И мысль, что это уже итак травмированная нога обдает леденящей волной.

— Бля, Линчук, с дуба рухнул! Что творишь?! — орет шокировано Боря.

— Да он сам упал! — взвивается Марк.

— Ты наступил, мудила! Я видел! — кидается на него Гордей.

Да все кидаются к нам. Секунда, и уже вокруг целая толпа.

Боря шустро проталкивается ближе всех ко мне, не забывая орать на ребят.

— Так, только посмейте подраться! Мне кого выпускать на игру, если вы сейчас все дружно в больничку уедете?! Ваня, ты как? — а это обеспокоенно уже только мне.

Хах, даже Ваней назвал, а не Чижовым или хотя бы Иваном как обычно, смеюсь сквозь оглушающую боль про себя. Все так плохо?

С глухим стоном сажусь. Щупаю ногу через бинт. Ну…Точно не открытый перелом, что не может не радовать.

— Нормально, — хриплю. Перед глазами слегка кружит.

— Дай посмотрю, — Борисов отталкивает мои руки и ловко распускает эластичный бинт.

Щупает. Впиваюсь зубами в нижнюю губу, рискуя прокусить. Капец как больно… И это капец как плохо!

Обидно до слез… Даже если просто ушиб, за два дня он не пройдет. И за неделю не пройдет. Плакали мои полуфинал и финал…

Поднимаю тяжелый взгляд на Линя. Он же специально… Мудак.

Марк, отошедший подальше от общей обеспокоенной толпы, смотрит мне в глаза, надменно вздернув подбородок. На лице отстраненная маска. Ну понятно, довольным стоять — палево, а на сочувствующую мину душевных сил не хватает.

— Так, перелома вроде нет, но надо в травму, Вань, — вытирая выступивший пот со лба, выносит вердикт Борисов, — Ушиб точно, подвернул и удар… Вон как уже распухло все. Ну и, — поднимает на меня полный сожаления взгляд, — Пока ты точно не игрок.

Сглатываю едкую горечь. Я и так сразу понял, но слышать это от Бори все равно, что от судьи приговор. Я стараюсь не сильно расстраиваться, но… Твою мать! Что за день?! Честно претендует на звание худшего в жизни…

— Бля, а как же полуфинал? — страдает кто-то из пацанов, — Без Ваньки?

— Как-как, — вздыхает Боря, обводя поникших парней взглядом, — Вернем в основной состав Линчука.

У Марка дергается лицо в попытке скрыть торжествующую улыбку, в то время как меня от этой новости так взрывает, что я резко пытаюсь встать. Что? Опять его в основной состав?! Еще и на мое место?!

— Андрей Иванович, вы издеваетесь? — возмущается Эмиль, — Он же сейчас специально Ване на ногу наступил! Я не буду с этим петухом играть!

— Караев, ты сегодня не протрезвеешь, смотрю, никак! — рычит на него Борисов, — Что ты мне предлагаешь, интересно? Выпустить Чижова на костылях из чувства справедливости или ты за двоих отбегаешь, а? Да и нельзя вот так запросто людей обвинять, даже если они тебе не нравятся!

Эмиль упрямо молчит, подавая мне руку и помогая принять вертикальное положение. Осторожно наступаю на правую и… Бл… Понимаю, что не могу. Это трындец.

— Караев, лучше друга в травму отвези, все равно от тебя, толку как с козла молока сегодня, — кивает тренер на мою ногу и, уперев руки в бока, скорбно качает головой.