Книга Бесит в тебе, страница 93 – Ана Сакру

— А я разве сейчас смеюсь?! — фыркает в тон.

— Да! Выглядит, будто смеешься надо мной. И это твоя самая дурацкая шутка!

У Вани дергается уголок губ то ли в улыбке, то ли в оскале. Рука с моего плеча с нажимом спускается на талию и пробирается под футболку, сжимая голый бок и трогая пальцами живот.

— Успокойся. Ты же хотела за меня, — говорит тихо.

— Уже не хочу! — артикулирую, чувствуя, как горячо становится от того, что он меня трогает, гладит.

Что вообще близко так.

В теле совсем ненужные сейчас воспоминания всплывают. Как двигался внутри. И это до спазмов. Кусаю губы, прогоняя фантомные знойные ощущения. А между ног уже тянет пустотой.

— Как можно за сутки перехотеть жить с кем-то всю жизнь?! — хрипло подначивает меня Ваня, прижимаясь бедрами.

И я остро ощущаю, что возбуждаюсь здесь не только я. Доказательство этого сейчас упирается мне вниз живота, запуская чувственное онемение во всем теле.

— О-о-о, ты меня с ума сведешь, — хнычу и от его слов, и от его действий.

— Отлично, ведь меня ты уже свела, — касается губами губ, когда говорит, смешивая наше участившееся дыхание.

— Все, я просто не буду с тобой разговаривать, — пытаюсь отстраниться, но куда?! Я зажата между стенкой и Ваниным телом на этой невозможно узкой полке.

— Меня устраивает, не разговаривай, — хмыкает Ванька, обнаглев окончательно и гладя мое бедро, — Только про супружеский долг не забывай, — бархатно тихо смеется.

— Да поше… — фыркаю, пытаясь его оттолкнуть, но сразу резко притягиваю обратно, боясь, что упадет, — И вообще, зачем я только трачу энергию, — говорю беспомощно сама себе скорее, — Ты ведь все равно этого не сделаешь.

— Не сделаю чего? — шепчет.

— Не пойдешь с отцом разговаривать, — ловлю его взгляд, — Блеф засчитан как хороший, Чижов, но это блеф. Не понимаю только зачем тебе это все? Еще и на поезд рванул. Так скучно живется?

Ваня смотрит на меня, лениво улыбаясь. Его взгляд расфокусирован от интимных ощущений, и это очень…Очень заразно. Связь с реальностью теряется. Я тоже уже теряю нить разговора, переключаясь на физические импульсы. Это так отравляюще сладко.

И то, что мы в поезде, днем, и рядом другие люди, не мешает, а наоборот позволяет еще больше расслабиться. Ведь до конца мы точно не пойдем и можно просто… Обниматься…

— Посмотрим, — неопределённо шепчет Ваня, ведя носом по моей щеке.

— Посмотрим, да. Уверена, в последний момент сбежишь, даже если доедешь, — прикрываю от тактильного удовольствия глаза.

Пальцы сами собой зарываются в его короткие кудри на затылке, сердце грохочет в груди. Ох, как горячо тут вот так лежать…

— Скажи, тебе ночью со мной понравилось? — вдруг вибрирующим шепотом спрашивает Ваня, опуская ладонь на мою попу и касаясь языком уголка губ.

Инстинктивно чуть поворачиваю голову, чтобы уже поцеловаться. Но Ваня немного отстраняется. И надо отвечать.

— Ты знаешь… — смущенно бормочу.

— Скажи, — настаивает.

— Очень… понравилось… — капитулирую почти беззвучно.

— Мне тоже очень… Очень — очень… С тобой, — жарко нашептывает и наконец целует, глубоко и медленно, крепко прижимая к себе.

В купе темно и тихо той живой тишиной, которая бывает только в маленьких помещениях, забитых спящими людьми. Пространство словно дышит вразнобой четырьмя парами легких, в то время как вагон убаюкивающе качает, а мерный стук колес упорядочивает хаос мыслей в голове.