Книга Бесит в тебе, страница 96 – Ана Сакру

Прикрываю глаза, представляя, как было бы охрененно делать это членом. Картинки яркими пошлыми вспышками за закрытыми веками. Ее импульсы удовольствия все очевидней — они будто весь воздух вокруг до знойного марева нагревают. И я задыхаюсь в нем, когда Лиза наконец замирает на секунду, а потом крупно дрожит, кусая губы, чтобы не стонать.

Меня всего тоже болезненно скручивает, потому что дико хочется вслед за ней, но я не представляю как тут… Не в туалет же бежать дрочить? Нет уж, лучше потерплю…

Обмякнув, Лиза поворачивает ко мне голову. Медленно, лениво целуемся. Она гладит мое лицо, пальцами нежно обрисовывая черты. Молчим. Всё в тишине такой… Густой-густой… Обнявшись, засыпаем.

Она сразу, а мне еще требуется время, чтобы остыть. Физически все требовательно ноет, зато в голове, когда обнимаю ее такую разомлевшую, желанную, никаких страхов и сомнений.

* * *

— Как мне обращаться к твоему отцу? — спрашиваю у Лизы, рассеянно рисуя пальцами по ее попке через ткань хлопковых штанов.

Обожаю ее. Трахну когда-нибудь обязательно… Мужу же можно всякие маленькие извращения? Или… Хм, надо будет уточнить этот момент.

— Лука Тихонович, — улыбается Лиза, обнимая меня за шею и наматывая на пальчик мои волосы. Это приятно… Тонко мурашит от ее касаний. И я размотанный в неге, и ехал бы так еще неделю с ней.

Мы весь день почти лежим на Лизиной верхней полке, болтаем и обнимаемся. Марина уже смирилась, Русик поглядывает иногда с любопытством и тихой завистью. Наша станция будет в начале седьмого, и я трачу время до прибытия на то, чтобы хоть чуть- чуть подготовиться к встрече с Лизиной семьей.

— А к мачехе твоей? — продолжаю допрос.

— Просто тетя Снежа, хотя… — и Лиза задорно хихикает, — На тетю она может обидеться.

— Почему?

— Ну… Ты красивый, — улыбается беспечно, а я удивленно поднимаю брови.

— Она что, кокетничать со мной будет? — не понимаю, — Это разве не грех?!

— Не то чтобы прямо кокетничать, но…, — тянет Лиза, — Увидишь, в общем… Но ты не думай, она хорошая! Просто… — и Лиза делает паузу, подбирая слово, — Городская.

— Звучит как диагноз, — буркаю я, так ничего особо и не поняв кроме того, что меня, скорее всего, назовут так же. Ладно, на месте разберемся.. — Так, а еще кто? Братья — сестры, бабушки-дедушки? — допытываюсь дальше.

— Сава, мой брат, сейчас ему семнадцать, в семинарии учится, его не будет, Настя еще, ей двенадцать, она дома, и Мироша с Еремой, им по шесть, это Снежины, вот и все, бабушек-дедушек у нас нет…

— Ясно… — бормочу, не сдержавшись и кусая ее за кончик носа.

Лизка уворачивается, хихикая, тискаю ее. Сначала щекочу в шутку, а потом… Все мгновенно жарче… Сминаю попку, трогаю между ног с нажимом через ткань, требовательно целую в губы, толкаясь во влажный горячий рот языком. Ах, бля, как в нее хочется… Мозг уже плывет.

А монашечка моя еще и издевается. Пососав мой язык так, что у меня окончательно встал, отстраняется и, чувственно смеясь, грозит пальцем.

— До свадьбы ни-ни, Чижов, — хохочет, бархатно так, тоже возбуждена.

— С ума сошла? Я ж сдохну, — рычу на нее тихо.

— Нет тебе больше веры, сначала к отцу, — сверкает глазами.

И вроде бы весело так, с вызовом, а в глубине Лизиных зрачков мне вдруг чудится напряжение и…страх.

Она что? Правда думает, что я еще могу передумать?!.С поезда что ли спрыгну? Или как??