Книга Слишком близко к тебе, страница 44 – Ана Сакру

— Знаешь, я ведь хотела перебраться сегодня в другую комнату, – вдруг признается Малина, когда вместе поднимаемся по лестнице.

— Почему? – поворачиваю к ней голову и всматриваюсь в профиль, пытаясь уловить эмоции.

— Из-за того, что ты сказал, что меня слышал, – кидает в мою сторону быстрый взгляд и отворачивается.

— Мне очень понравилось тебя слышать на самом деле. Я же говорил.

— И все же, – упрямо поджимает губы, – Давай договоримся, что если… Ну…– мнется, подбирая слова, и замедляет шаг, – Если еще раз так случится, что ты будешь у себя, а я играю, предупреди меня, ладно. Постучи и все. Договорились?

— Ладно, предупрежу, – я медленно киваю, тормозя у двери в ее комнату, – Хотя тебе нечего стесняться, – добавляю, не сдержавшись.

— Я не стесняюсь, – мгновенно краснеет Малек, сжав пальцами ручку своей двери, – Просто это личное.

Хмыкаю, не зная, что на это сказать. Обидно как-то, а почему именно и сам не пойму. Но задевает.

— Спасибо, что подвез еще раз. И за обещание, – мягко улыбается Малина, открывая дверь в свою комнату.

Смотрит влажно, внимательно. Подвисаю, глядя в ответ. Коридор вокруг стремительно смазывается, а ее улыбающиеся губы будто наоборот воспринимаются четче и ярче. И в моменте я уплываю, поддаваясь этому мимолетному порыву.

— Пожалуйста, – перехватываю дверной косяк, не давая закрыть, и машинально тянусь к “сестренке”.

Вот сейчас абсолютно не специально, нет.

Просто у меня полное ощущение, что я девушку после свидания до дома проводил, и надо как-то обозначить, что мне понравилось и я хочу повторить.

Малина замирает, не понимая. Ее ореховые глаза широко распахиваются, а я на инстинктах перехватываю ладонью девичью шею, фиксируя, и наклоняюсь ближе. Уже ягодное тепло чувствую ее. И что-то кисло-сладкое, едва уловимое, вкусное, разливается на кончике языка. Сердце часто шарахает, когда задеваю носом ее нос. Сжимаю пальцы на тонкой шее сильнее, чувствуя как в ладонь колотится взбесившаяся сонная артерия. Какой-то миллиметр…и Малек все-таки отталкивает меня с силой пихая в грудь.

— Ты что творишь, Караев? Договорились же! – выдыхает рвано.

— Блин, извини, на автомате вышло. Больше не буду, клянусь, – задираю руки вверх, отпуская ее и расплываясь в улыбке.

Сам чувствую, что улыбка эта пьяная-пьяная.

Потому что сердце так и тарахтит, будто целую ее прямо сейчас. Вот смотрю, не трогаю, а все тело в ощущениях. Даже не знал, что так бывает.

— Последнее китайское, – бурчит Малина, не зная похоже, как вообще реагировать. У нее эмоции на лице пляшут. То ли рассмеется сейчас, то ли расплачется.

— Ок, понял, – заверяю.

— Ты же поздно вернешься? – спрашивает, отступая в свою комнату.

— Да, а что?

— Ничего, не забудь, что, если что, обещал предупреждать, что ты за стенкой.

— А, ок.

И она, скользнув по мне в последний раз взбудораженным взглядом, захлопывает дверь.

Тренировка затягивается до позднего вечера.

После лета все растащенные, часть ключевых игроков покинуло команду, так как пацаны закончили универ, новеньких пока только собираются отбирать, еще и Ванька, наша местная звезда, с травмой голеностопа, и выходит разве что на подборы, чтобы не прилипать задом к скамейке.

Все это вместе заставило Борю с наслаждением орать как никогда. И конечно же он асфальтоукладчиком прошелся по моей дыхалке. Причем так убедительно, что, выйдя на улицу, я первым делом смял пачку сигарет и метнул ее в урну. Все, хватит. У нас первая игра уже в ноябре, а нормальных игроков только я и Гордей. Богдан вяленький, Макс с Яриком выпустились, а Ванька с травмой.