Книга Тянет к тебе, страница 38 – Ана Сакру

И в тоже время страшно. Если между нами все произойдет, смогу я потом опять поставить блок на эту тягу к нему?

Я в этом совсем не уверена. А снова мучиться растоптаными чувствами я точно не хочу. Я еще слишком хорошо помню, как это больно.

Вот только мужская ладонь, прожигающая моё колено сквозь тонкий шифон, настойчиво требует обо всем забыть.

— А почему именно Эндж? Такой интересный вариант, на английский манер, – улыбаясь, интересуется мама у Яра, когда нам подают горячее.

Он пожимает плечами, берясь за столовые приборы.

— Даже не могу ответить, Татьяна Ивановна, – вежливо отзывается, – Все из моего окружения обращаются к Анжелике так. Хм…Может, потому что она – настоящий ангел? – весело косится на меня.

Пинаю его колено под столом. С лестью перебор!

Он шепотом тянет “Ауф” и корчит страдальческую моську. Переигрывает, заставляя меня мстительно улыбнуться.

— Это все Лида, – отвернувшись от Тихого, встреваю в их светскую беседу с матерью, – Мы тогда еще не общались. Начало первого курса. Была вводная лекция по философии. Она сильно опоздала и попросила конспект, чтобы списать начало. Я конечно дала. И она так громко воскликнула " О, да ты просто ангел! " на всю аудиторию, что это стало поводом для шуток у всей группы, а потом и вовсе трансформировалось в Эндж. И я как-то привыкла, не стала возражать, – объясняю маме.

Она смотрит на меня внимательно, делая еще глоток. Улыбка становится снисходительной.

— О, ясно. Значит кличка. Ну это в твоем духе…– роняет.

— Что именно? – внутри моментально ощетиниваюсь.

Ненавижу этот ее всепонимающий тон.

— Тебя подкалывают, а ты молчишь, делая вид, что так и должно быть.

Я хватаю воздух ртом, так как он резко исчезает из легких. Внутренности обдает чем-то ледяным.

Обычно я не такая чувствительная, но несколько бокалов шампанского дают о себе знать, делая из меня неуравновешенную истеричку.

— Хочешь сказать, мам, что Эндж звучит унизительно, и я должна возражать? Так? – интересуюсь звенящим голосом.

Краем глаза замечаю, как у Яра вежливая улыбка слетает с губ. Данька сидящий напротив вклинивается.

— А мне очень нравится, Лик, я теперь тоже буду тебя так звать. Тебе идет!

— Я не говорила, что не идет, – холодно возмущается мама.

— А что тогда? – нарываюсь я. Это алкоголь. Наверно…

Алкоголь, сотая шпилька за вечер и ее гребаный снисходительный тон!

— Анжелика, мы просто общаемся, – мать смеряет меня раздраженным взглядом, – И кажется тебе лучше перейти на сок.

Вспыхиваю, сжимая тонкую ножку своего бокала до опасности ее переломить. Ловлю на себе напряженные взгляды родителей Святослава.

Моего отца за столом нет – он ушел покурить еще полчаса назад и куда-то пропал. Не удивлюсь, если преспокойно один смотрит телевизор в номере. Для него это типичное поведение – сбежать побыстрее с любого мероприятия. Он в принципе не любит долго общаться с людьми вообще и с собственной семьей в частности.

За нашим столом повисает гнетущая тишина. И я сдаюсь. Гашу в себе неуместную вспышку гнева, потому что мама права.

Это не культурно. Люди отдыхают. Это праздник сестры.

Поджимаю губы и опускаю глаза. Просто не буду ее слушать. Ну вот такая она…

На мое колено снова ложится горячая ладонь Тихого. Сжимает. Только сейчас я не чувствую сексуального подтекста в его касании – скорее опору, чтобы выдохнуть и успокоиться.