Книга Тянет к тебе, страница 75 – Ана Сакру

Но бабушка будто вообще не слышит меня, продолжая томно рассуждать.

— Знаешь, ты всегда был глубоко ранимым мальчиком…

— Я?! – поднимаю брови на лоб.

— А ведь все проблемы родом из детства, – тыкает бабушка в мою сторону пальцем.

— У меня было прекрасное детство! – искренне возмущаюсь.

— Родился ты слабенький, с гипоксией, 7/8 по Апгар, семимесячный, с весом недобор, все время, просто бесконечно орал, срыгивал фонтаном, понос, – мечтательно перечисляет.

— Я уже чувствую себя инвалидом, благодарю, – бормочу, злобно косясь то на ностальгирующую бабушку, то на лучезарно улыбающуюся сестру.

— Мать твоя сама еще ребенок была, вечно плакала, уставала, – это бабушка говорит уже с легким укором, чувствующимся в голосе, – И одновременно никаких нянек нормально признать не могла. Эта вечная тревожность ее! Я ей всегда говорила, что она с молоком передается. Не может быть спокойного ребенка у нервной матери!

— Это все очень захватывающе, но причем тут моя личная жизнь, – отрезаю.

— Как причем? – разводит руками бабушка, и вино опасно плещется в ее бокале, – А потом Лидушка родилась. Беспроблемная, такое солнышко! И девочка, и младшенькая, и все внимание на нее, а ты вдруг в полтора годика встал взрослым! Еще и мать твоя учиться пошла, и конечно на дневное! Успокоилась наконец, отпустила. И в доме только няньки. А как придет с учебы, так Лидушке ж больше надо, да… Знаешь, милый, вот есть книга “Тайная опора”, там про ваш случай очень хорошо написано.

— Какой такой случай?! – почти рычу, расстегивая вторую пуговицу рубашки. Что-то и она давить стала.

— Как какой? Разрыв привязанности в матерью, конечно!

— Бабуль, при всем уважении, вернись к Агате Кристи, а?! Это полезней будет литература.

Но кто бы слушал меня! Бабушка вдохновенно продолжает.

— И Кирюша всегда строг с тобой был, а Лиду баловал. Дочка же. Девочка. Я отцу твоему, своему сыну, говорила, что нельзя так! Но у него же своя голова. Да и я, прости меня, милый, не самая подходящая бабушка для малышей. Ни тебе лишней ласки, ни горы блинов, – покаянно вздыхает и грустно улыбается.

— Ты шикарная бабушка, – бурчу, чувствуя как тело начинает знобить.

Бабуля какой-то бред говорит, но меня вдруг пробивает. Сердце неровно колотится, в носу тревожно щиплет…

Да ну… Фигня это все…

— Но это все надо просто преодолеть, дорогой, – подытоживает бабуля, – Ты же знаешь, мы тебя любим. И я, и отец, и мать.

— Я знаю, – отзываюсь дрогнувшим голосом.

— И даже если мы что-то делали не так, не надо бояться эмоциональных связей.

— Да я не боюсь! – повышаю голос, не выдерживая.

— Боишься, – встревает Лида.

— Я тебя прибью, – в ответ шиплю, – Никакая связь не спасет.

— Дамы, да отстаньте от парня, насели! – наконец вклинивается Иван Глебович, протягивая мне “спасательный круг” и рюмку, – Не хочет и ладно, без вас с юбками разберется! Все нормально у него! Молодой еще. Двадцать лет! Что ему теперь? На первой же жениться что ли? Пусть гуляет.

— Спасибо, дядь Вань, – искренне благодарю, забирая стопку себе.

Поднимаем. Чокаемся. Иван Глебович хитро подмигивает, прежде чем выпить.

— Но и ты не забывай, Ярослав. Если долго смотреть на красивую девушку, то можно увидеть, как она выходит замуж.

Черт. Прямо под глоток выдал. Чудом не давлюсь. Носоглотку обжигает. Во рту и в душе горько.