Книга После предательства, страница 77 – Мэри Ройс

Но взгляд против воли следит не за милым мальчуганом, а за его матерью с высокомерным взглядом.

На ней бордовое вельветовое платье с открытым декольте, длинными рукавами и юбкой-карандашом до колен. Волосы собраны в низкий пучок. Макияж выгодно подчеркивающий цвет стервозных глаз и губы ядовито-красного оттенка. С такой же ядовитой ухмылочкой.

Меня одновременно тошнит и потряхивает от ее присутствия.

— Всем приве-ет, — тянет она в такт милому порханию пальцев в воздухе. — Галиночка Петровна! — Юля проходит за моей спиной, и я чувствую, как под кожу будто иглы впиваются. — С юбилеем вас, моя хорошая! — А затем происходит слияние двух змей в клубок, когда они обнимаются и начинают картинно целовать друг друга в щеки.

— Привет-привет, Юлечка, — лепечет несостоявшаяся свекровь ангельским голоском, — давай присоединяйся, мы тебя заждались, возьми только стул от соседнего столика. У нас тут внеплановый гость… — Галина Петровна натянуто улыбается, бросив на меня взгляд а-ля: «Ой, а я это вслух сказала?»

Слышу тяжелый вздох Демида, который свидетельствует о его заканчивающемся терпении.

— Да я заметила, — хмыкает Юля и ставит стул рядом со мной.

Отлично просто.

— Маркуша, чего стоишь, иди поздоровайся с папой и поздравь бабушку, — бросает бывшая Демида своему сыну и садится с деловым, спокойным видом.

Поведя плечами, я слегка ерзаю на месте, будто это поможет избавиться от удушливого отвращения сидеть с этой стервой за одним столом в такой близости.

Демид треплет Марка по макушке с теплым «Привет, приятель» и подставляет ему кулак, на который сын неуверенно смотрит и только потом слабо стучит по нему своим кулачком. Насколько ему позволяет это сделать букет, всученный его матерью.

— Ой, ты ж мой золотой, дай баба тебя поцелует, — Галина Петровна притягивает мальчика к себе и начинает зацеловывать, забирая букет и откладывая на соседний стол. К подаренным нами розам. — Ты посмотри, как ты вымахал… Какой большой… прям БОГАТЫРЬ! Весь в папку.

Но Марк не в восторге от бабушкиной похвалы и выглядит сильно зажатым и даже немного хмурым, каждый раз напрягаясь от тисканий в руках будто чужой для него женщины.

Если честно, я разделяю чувства сына Демида. Злосчастное ощущение неловкости нависло над нашим столом, как занесенный топор. По крайней мере, этот топор ощущают минимум четверо. Я, Демид, Лейла и Максим. И двое — мать близнецов и бывшая моего парня — злорадно ждут момента отпустить его. На мою голову.

— Мам, прекрати, — строго произносит Демид, и та вскидывает взгляд. — Ты же видишь, что ему некомфортно.

Галина Петровна недовольно поджимает губы и отпускает Марка.

— Беги, котик, — она хлопает его по попке и указывает направление. — Там есть игровая зона.

Марк стоит на месте, ковыряя пальцем свитер и продолжая вести себя как потерянный котенок. Демид отодвигает стул, берет сына за руку и провожает.

А я с запозданием понимаю, что остаюсь одна в этом серпентарии.

— Не так часто я вижу своих внуков, чтобы одергивать меня, — манерно вздыхает мать Серовых и вздергивает подбородок.

— Галина Петровна, Марк просто стеснительный. Демид неправильно понял. Не накручивайте себя, — приторно-сладко тянет гадюка справа от меня.

Отодвигается еще один стул, я поворачиваюсь на звук и встречаюсь с Максимом взглядом. Его шея вся в багровых пятнах, желваки напряжены; он практически сразу отводит глаза, взвинченно поправляет ворот рубашки, проводит ладонью по груди и кивает.