Книга После предательства, страница 79 – Мэри Ройс

Сзади приближаются тяжелые шаги, а затем на мою талию ложится теплая ладонь Демида.

— Ну что, едем?

БОЖЕ! Да!

Прикрыв глаза, я разворачиваюсь и, притянув Демида за затылок к себе, целую без капли стеснения, погружая в его рот свой язык. Это короткий поцелуй, но глубокий и чувственный. С благодарностью, что мой мужчина появился в нужный момент.

Он смотрит на меня в замешательстве, а я даже не могу скрыть широкой улыбки, когда отвечаю довольно-таки сдержанно:

— Да. Ты соберешь Варюшу? Я схожу в туалет.

Мне необходимо перевести дыхание. Избавиться от отравляющих чувств после общения с матерью и бывшей Демида.

На сегодня лимит моего терпения однозначно исчерпан.

Я даже не буду подходить прощаться.

Не после гадких слов, которые мне наговорила его мать, но и я в долгу не осталась. Мне так много еще хочется ей высказать. Так много…

Впрочем, сказанного вполне достаточно, чтобы поставить двух змеюк на место. Я тоже умею кусаться. У всякого терпения есть предел.

— Ясь…

Тихий голос Лейлы заставляет меня замереть, и я с запозданием закрываю кран и поднимаю взгляд, встречаясь в зеркале с отражением бывшей подруги.

Лейла робко стоит в дверях туалета. То прячет глаза, то смотрит через зеркало прямо в душу. Будто внутри нее сейчас происходит борьба.

— Я знаю, ты не обязана…

— Не нужно, Лейла, — качаю головой, но это побуждает ее закрыть дверь и подойти ко мне, встав рядом. Плечом к плечу.

И снова она смотрит на меня через зеркало, будто напрямую посмотреть в глаза нет сил. Это к лучшему. Я тоже не горю желанием.

Меня будто откидывает назад. В прошлое. И так горько становится. Но уже нет ни злости, ни сожаления, ни ревности. Даже обиды не осталось. Разве что пустота, которая когда-то была охвачена огнем потери и разочарования.

Зачем-то опять вспоминаю все, чертова мазохистка: как подруга вечно хвалила моего жениха и отзывалась слишком фривольно, но тогда мне казалось, что это все шутки, как этот самый жених клялся мне в любви и как все его слова развеялись прахом, когда я увидела обнаженные сплетенные тела, спящие в нашей кровати.

Я ведь даже будить их не стала. Никаких истерик и криков с требованием объяснить все. Ничего. Хотелось просто сбежать. Почему-то сейчас все так ясно встает перед внутренним взором. До боли. Хотя болеть уже нечему. Эти двое для меня давно стали никем.

У всего есть срок давности.

Даже у предательства.

— Я бы хотела извиниться перед тобой, — раздается тихий голос Лейлы, и мой взгляд проясняется.

Ее любовь, кстати, к ярким вещам, видимо, прошла. Больше нет пестрых блузок, броского макияжа и сумасшедших каблуков. Рядом со мной стоит девушка, которая потеряла ту самую изюминку, из-за которой я когда-то в нее влюбилась. Будто жизнь в ней затухла. Вот ведь как бывает.

Извиниться…

Мне даже хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь. Ну, по крайней мере, не прозвучало картинного: «Мне жаль, что все так вышло».

Тогда им обоим было не жаль.

— Я всегда думала, — начинаю, встречаясь с бывшей подругой взглядом в зеркале, — думала, что я почувствую, если вдруг встречу тебя… или Максима… Будет мне больно, или все перекроет злость? Или наступит безразличие? Не знаю зачем, но я думала об этом. Нечасто, конечно. А потом вспоминала вас в нашей кровати, и все мои глупые размышления сходили на нет. Все как-то вытравило отвращение. А сейчас и его не осталось.