Книга Сын бандита. Ломая запреты, страница 30 – Лина Мак

Киваю и стараюсь улыбнуться. Ксюша чмокает меня в щеку и убегает на танцпол, а я смотрю на неё, и с каждой минутой мне становится не по себе. Я чувствую чужие взгляды, и они мне не нравятся. По коже бегают противные мурашки. Я знаю, что сегодня здесь собрался весь универ, и никто не додумается причинить мне боль. Но от этого не легче.

Или я слишком хорошего мнения о людях?

— Лия, привет, — рядом садится Шмыгин, громко здороваясь со мной и обдавая запахом алкоголя. — Ты просто шикарно выглядишь сегодня. Давай потанцуем?

Всё это он выпаливает на одном дыхании, заглядывая мне в глаза. Немного отклоняюсь в сторону, чтобы не быть так близко, и пытаюсь понять, что не так с парнем. Он вроде и нормально выглядит, но уж слишком весёлый.

— Я не танцую, — отвечаю спокойно и даже стараюсь улыбнуться.

Но совершенно не ожидаю, что Шмыгин отреагирует так бурно.

— Что, рожей не вышел? — спрашивает он, а в глазах проскакивает презрение. Скулы напрягаются, и даже руки, что лежали расслаблено по обе стороны от меня, сжимаются в кулаки. — А кто же тебе такой, Снежинка? — брезгливо выплёвывает он, а я подскакиваю с диванчика, как ужаленная.

Воздуха не хватает вокруг, и я начинаю задыхаться. Мне противно от такого обращения, и здесь дело не в том, что я такая правильная, а в том, что я общалась с этим парнем хорошо.

Разворачиваюсь и быстро иду в сторону туалетов. Мне нужно умыться, подождать немного, и уедем домой. Я слишком переоценила свои возможности.

Сворачиваю в один из коридоров и понимаю, что зашла не туда. По контуру стен прикреплены красные неоновые ленты. С двух сторон узкого коридора идут ряды дверей. Некоторые из них плотно закрыты, а некоторые только прикрыты.

Любопытство не порок, но в моём случае это ужасное качество, от которого я не могу избавиться. Из-за одной из дверей доносится слишком жалобный… писк. Будто кому-то закрыли рот ладонью или не дают позвать на помощь.

Подхожу ближе и понимаю, что это комната, похожая на отдельную кабинку, где играет музыка, а на столе танцует полуголая девица, и она явно не студентка. А вот на самом диване сидит Завальный и зажимает другой девушке рот, бьёт ей по голой груди, а какой-то другой парень, лица которого я не вижу, вколачивает у неё между ног.

К горлу подступает тошнота, и я резко дёргаюсь назад, пытаясь развидеть всё, но паника, страх и отчаяние захлёстывают. Пытаюсь нащупать мобильный, но вспоминаю, что он остался у Ксюши в кармане. В этом дурацком платье, что на мне сегодня надето, нет карманов!

— Ты что здесь забыла, хорошая девочка? — из темноты коридора звучит знакомый голос, которым впору пугать непослушных детей за прогулы уроков.

И я пугаюсь! Но вместо мерзких ощущений, что захлестнули зловонной волной, теперь подступает другое чувство: злость, обида, отчаяние!

— Тебя это не касается, — отвечаю я, стараясь говорить уверенно и надеясь, что меня не заметят.

— Ошибаешься, Лия, — он выходит на свет, и я понимаю, что боюсь его. — Всё, что происходит в этом клубе, касается меня напрямую.

— Ну кто бы сомневался, — огрызаюсь я, понимая, что из-за страха мой инстинкт самосохранения снова перестаёт работать как нужно. — Великий Чернобор не только в универе царь и бог, но и в ночных клубах тоже.

— Лично для тебя я стану кошмаром, Лия, — он перекатывает моё имя на языке, медленно растягивая каждую букву, и делает быстрый шаг вплотную ко мне.