Книга Сын бандита. Ломая запреты, страница 68 – Лина Мак

Он довольно кивнул и снова поцеловал. Губы, щеки, подбородок, шею, мочку уха. Медленно опускается поцелуями к груди, а у меня между ног уже горит настоящий огонь. Не тот, что я представляла, а тот, что сожжёт всё вокруг.

Тело начинает подрагивать, а воздух пропитывается запахом… нас!

Глаза Давида превращаются в два чёрных омута, которые затягивают меня. Не отпускают!

— Давид! — снова взвизгиваю и понимаю, что я теряю связь с реальностью.

Тело накрывает волной наслаждения. Причём она несётся со всех сторон на меня, и я сейчас задохнусь под её толщей.

— Прости, моя маленькая, — хрипло произносит Давид, а в следующий миг меня прошивает болью.

— А-а-а-а! — кричу в его рот.

Кусаю губы, а внутри всё горит огнём. Он не двигается, но продолжает оставаться внутри меня. Тело дрожит, слёзы бегут из глаз, а мозг, как в лихорадке, пытается собраться, но не выходит.

— Прости, — шепчет Давид снова, а дышит, как загнанный. — Обещаю, больше больно не будет.

Смотрю в его глаза и задыхаюсь сама. Медленное, аккуратное движение Давида — и снова боль. Закусываю губу, чтобы проглотить стон, но слёзы брызгают из глаз.

Неожиданно Давид просовывает руку между нами, снова опираясь на один локоть, и надавливает на пульсирующий бугорок. Боль смешивается с очередным разрядом тока. Он медленно начинает растирать мой клитор и двигаться в такт.

— Дав… Давид, — задыхаюсь я от новых острых ощущений. — Пожалуйста, — взвываю.

— Я люблю тебя, Лия, — прорычал Давид и надавил с новой силой на пульсирующий бугорок у меня между ног.

Тело снова прошило болезненной искрой, но вместе с ней накрыло горячей волной удовольствия.

Наслаждение сквозь боль. Не острое, как пики, не сладкое, как вата, а настоящее. Смешанное с болью, силой и любовью.

Схватила Давида за шею и впилась в его губы. Сама провела языком по ним, и он впустил. И с ним я уплыла.

Давид напрягся так, что его мышцы под моими руками превратились в камень, а через секунды мне на живот упали горячие капли. Его стон, смешанный с рыком, утонул в нашем поцелуе, а я утонула в его объятиях, когда этот неугомонный прижал меня к себе двумя руками.

— Хочу, чтобы ты всегда пахла мной, — прохрипел он, отрываясь от моих губ. — Моя горячая Снежинка, которая забрала моё сердце и спрятала.

От смущения я даже не нашлась что сказать. Всегда могла отвечать, а сейчас не нахожу слов. Столько эмоций внутри, что мне страшно. Страшно, что это только сон. Но глаза, которые не отпускают меня, говорят без слов, что если и сон, то я готова в нём остаться навсегда.

Утро начинается с того, что я не могу перестать смотреть на спящего ангела. Почему-то мне кажется, что если я закрою глаза, то она исчезнет.

Маленький ангел с сердцем воина. Откуда пришли эти мысли, понятия не имею, но Лия именно такая. Она зажмурилась и начала выныривать из сна.

За две недели, что мы прожили с ней, я научился до секунды угадывать, когда она просыпается, и что она будет дальше делать. Как она потянется довольной кошкой, как откроет свои невероятные глазки, и я снова в них утону.

Вот только после сегодняшней ночи я больше не собираюсь держать себя в руках и рычать от безысходности, стоя в душе.

Вершинки груди выныривают из-под одеяла, и я пользуюсь этим, накрываю одну губами, а вторую аккуратно сжимаю пальцами.