Книга Кукла, страница 10 – Александра Седова

— Ника, сколько можно здесь сидеть? Ты в этом кресле яйца высиживаешь? — с упрёком спросил Олег и, осунувшись, склонился над женой, оперев длинные худые руки в подлокотники. — К теме о яйцах: нам давно уже пора обзавестись наследником. Я записал тебя на полное обследование в клинику моего друга — на эту субботу. Тебя положат в отдельную палату на несколько дней и проведут полное обследование.

— Я не могу провести все выходные в больнице, — с таким же упрёком ответила девушка. Она терпеть не могла, когда ей приходилось общаться с этим человеком, не говоря о том, чтобы рожать от него детей. — В субботу состоится концерт в детском доме, я обязана там присутствовать.

— Чужие дети меня не интересуют, — на выдохе, с раздражением ответил Олег и, убрав руки от кресла, выпрямился. — Мне нужен мой ребёнок. Законный наследник, полагающийся по статусу нашей семьи. И ты поедешь в клинику.

— А ты? Ты сам не хочешь обследоваться? С чего ты взял, что дело во мне?

— С того, что я полностью здоров! — с жестокостью в голосе рявкнул мужчина и с пренебрежением взглянул на жену, взглядом напоминая ей о ситуации, возникшей пару лет назад, когда забеременела его любовница. Тогда ему пришлось потратить немало денег и нервов, чтобы откупиться от назойливой барышни и заставить её избавиться от внебрачного ребёнка.

— Ладно. Я пойду на это чёртово обследование, — резко скривив лицо от злости, проговорила она, не имея ни малейшего желания спорить с этим человеком. Его яд сочился сквозь кожу и отравлял всё вокруг. Николь и сама уже была достаточно заражена этим ядом, включающим в свой состав лицемерие, жестокость и хладнокровие. И чем больше времени она проводила рядом с мужем, тем сильнее теряла себя настоящую.

Внимательно вглядываясь в перекошенное лицо своей жены, Олег снова наклонился к ней, ухватил холодными пальцами за шею и заставил замереть от ужаса. Пока он разглядывал её лицо, словно товар на магазинной полке, девушка тряслась от страха, охватываемая пронизывающим до костей ужасом от воспоминаний того дня, когда её муж чуть было не задушил её. Это случилось в их первую брачную ночь. Олегу не понравилась зажатость и скромность своей новоиспечённой жены, и он с удовольствием применил силу. В то время как он заканчивал, содрогаясь от оргазма, Николь была уже без сознания от кислородного голодания. С тех пор девушка не терпела любые прикосновения к своей шее. Она никогда не носила шарфов, женских галстуков, свитеров с высоким горлом и блузок с пуговицами до подбородка.

— Тебе пора к косметологу. Я вижу морщины возле глаз! — с брезгливостью рявкнул Олег, наконец одёрнув руку от её шеи.

— Мне всего тридцать! Какие морщины⁈ — хрипела Николь, пытаясь не подавать виду, как сильно напугана от его прикосновений. Девушка боялась уколов и меньше всего на свете хотела ложиться под нож ради того, чтобы соответствовать современным стандартам красоты.

— Ты должна выглядеть безупречно! — холодно процедил Олег. — После обследования сходи в клинику. Я попрошу Алису прислать тебе контакты своего косметолога. — Не стесняясь того, что имеет на стороне любовницу, мужчина спокойно посоветовал своей жене её косметолога, как будто это в порядке вещей.

Света

В детском доме № 1 с самого утра развернулся настоящий переполох. Заведующая детским домом, Людмила Васильевна, на пару с воспитательницами решили, что к ним едет сам президент — не меньше. Бедность помещений и скудность ремонта пытаются скрыть, развесив на стенах яркие плакаты, нарисованные воспитанниками, а также воздушные шары и ленты. Нянечки разрываются во все стороны, чтобы успеть погладить детям вещи, поменять памперсы совсем ещё малышам, причесать и заплести подросших девчонок. Затем, вместо завтрака, всех детей, участвующих в концерте, гонят в актовый зал для того, чтобы в сотый раз всё отрепетировать. Можно подумать, что песни бедных сирот возымеют какую-то реакцию у людей, привыкших к великому искусству, посещающих филармонии и дорогие спектакли. Света была уверена в том, что ни один стих, ни одна сценка или песня не сумеет дойти до сердца своих слушателей. Эти люди на подсознательном уровне обрубают любое вторжение жалости в их лишённые сочувствия, одеревенелые души. Конечно, для вида они все будут хлопать, улыбаться, умиляться, а кто-то из женщин наверняка даже пустит слезу на камеру. Но как только эти люди выйдут за ворота, сядут в свои иномарки и уедут — они сразу же забудут лица сирот, как и посыл их выступлений. Они будут с интересом обсуждать смелое и откровенное выступление кордебалета, билет на который стоит как среднестатистическая иномарка. Тема откровенных костюмов, сексуальных танцев и безупречных тел гораздо интереснее — такое можно обсуждать даже на вечеринках высшего общества. В отличие от неумелого танца шестилетнего Ярослава, пародирующего робота.