Книга Скандальное ЭКО, страница 30 – Елена Николаева

— Я не могу его оставить, — упорствует напуганная мать. В глазах снова блестят слезы.

— Можешь! — резко бросаю, не скрывая раздражения, потому что из-за этой бедовой женщины все мое утро пошло через задницу! Я чертовски устал, голоден как зверь, а она мешает разбираться с ее же проблемами!

— Подожди нас в коридоре, — добавляю ровным тоном, справляясь с эмоциями. Потом осторожно беру ребенка из ее рук.

— Никитка, ты ничего не бойся, мама будет рядом, хорошо? — Арина целует ребенка в ладошку.

Малый кивает, хватаясь за мою шею.

Взглядом даю понять медсестре, чтобы та проводила Филатову за дверь.

Когда мы, наконец, остаемся вчетвером, я сажусь с Никитой на стул, принимаю нужное положение.

Практика в педиатрии была давно, но я интуитивно выполняю все, как нужно.

Сажаю Никиту к себе на одну ногу, второй ногой прижимаю колени пацана. Укладываю его плечом к себе на грудь, фиксирую туловище и руки, чтобы не дергался во время операции.

— Значит, ты у нас Никита? — спрашивает доктор, подходя к столу с хирургическими инструментами.

Малый испуганно молчит.

Ладонью чувствую, как ускоряется биение его сердца.

Наклоняюсь к его макушке и улавливаю тонкий аромат духов Арины, переплетающийся с ненавязчивым запахом ромашкового шампуня, исходящего от мягких кудрей пацана.

Я держал на руках разных детей, но ни один ребенок так приятно не пах. Чем-то ностальгическим, напоминающим мое безоблачное, счастливое детство.

Вдыхаю запах его волос и невольно окунаюсь в воспоминания, вытаскиваю из глубин памяти моменты, когда бабуля с дедом летом в деревне купали меня отваром полевых трав в большом оцинкованном корыте. Это было так давно, словно в прошлой жизни.

— Дружище, если станет немножко больно, можешь смело сжать мою руку, — говорю тихо и мягко, чтобы Никита перестал трястись при виде тонкой иглы шприца. — Не бойся, доктор сделает укол, и дальше ты ничего не почувствуешь. Кожа потеряет чувствительность и станет слегка онемевшей. Ты сам удивишься, только нужно перетерпеть маленький прокол, примерно как укус комарика. Выдержишь?

— Я хочу к папе, — вдруг начинает паниковать Никита, пытаясь вырваться из моих рук.

Прижимаю к себе сильнее.

Парень настолько хрупкий и мал, что боязнь причинить ему боль и что-то сломать буквально не отпускает меня.

— Папа сейчас занят, он не сможет приехать. У него важная работа. Никита, давай хотя бы снимем бинт, пусть доктор осмотрит рану?

— Не-е-е-ет! Я хочу к папе! — кричит Никита на грани истерики. — Я боюсь! Не надо колоть! Не надо!

Его трясет от страха, малыш выгибается, от маленького тела исходит жар.

Удерживать мальчика становится все сложнее. Вместе с ним я превращаюсь в напряженный клубок нервов.

Я не его отец, но и пугающим дядей быть не хочу. Нужно что-то предпринять, что-то сказать, обещать, может быть, даже задабривать.

Я не знаю, что делать. Никогда не был в этой роли.

С позиции врача, я мог бы все решить за десять минут. Но с позиции обычного человека и друга, я не хочу наносить вред психике ребенка. Придется уговаривать, находить его уязвимые места и опираться на них.

Вспотев вместе с Никитой, чуть ослабляю хватку, встаю со стула и обнимаю мальчишку, как если бы он был моим родным сыном.

А что еще делать?

Контакт опытного врача с маленьким пациентом провалился на корню.