Книга Скандальное ЭКО, страница 61 – Елена Николаева

— Значит, ты была правильной, практически домашней девочкой? — закончив с пуговицами на рубашке, Дава оголяет себя до пояса, расстегивает на брюках ремень с молнией и подходит ко мне.

— До определенного момента, — отвечаю, упираясь взглядом в мускулистую грудь, покрытую темной порослью волосков. — Я не стремилась во всем зависеть от мужа. Старалась развивать свой бизнес, как могла. Сначала Марат был против, а потом просто перестал вмешиваться. Карьера поглотила его без остатка. Чтобы не сходить с ума и не задыхаться в домашнем быту, я выбрала то, что действительно приносит мне радость.

— Удается совмещать работу и воспитание ребенка? — спрашивает Давид, не сводя с меня любопытного взгляда.

— Думаю, как и тысячам других женщин. Правда, без поддержки мамы, сестры и няни было бы сложно. Нередко брала Никиту с собой в салон, а домашние хлопоты постепенно делегировала домработнице.

— Раздевайся, Арин, — коротко бросает Руднев, будто все сказанное до этого его уже утомило. — Или тебе помочь?

— Не стоит. Я сама, — отворачиваюсь от Давида, цепляясь взглядом за полки и багровея, как маков цвет. — Могу я взять простынь?

— Она тебе вскоре не понадобится. Но ты можешь постелить ее на лавку в парилке, чтобы жар не обжег твою нежную, не привыкшую к бане кожу.

За спиной раздается глухой звук снимаемой обуви, шорох ткани и звяканье железной пряжки.

Давид, в отличие от меня, избавился от штанов.

Боже, во что я вляпалась?

Пальцы на нервах еще крепче впиваются в пальто.

Он хоть в трусах???

В трусах же??

В трусах?

Пипец…

Арина, соберись!

Раз уж ты здесь — какой смысл ломаться?

Нужно было думать об этом раньше.

А если Руднев остался в чем мать родила?

Нет. Не думаю. Он же кандидат медицинских наук!

Он не посмеет.

Чер-р-р-рт.…

Я забываю, что слова «скромность» и «сдержанность» можно применять к Давиду только в кабинете его элитной клиники!

Судорожно вздохнув, я приступаю неторопливо расстегивать пальто.

Пальцы мои дрожат, сердце сбивается с ритма, когда руки за моей спиной ловко подхватывают его за борта и снимают с плеч — я невольно вздрагиваю.

По коже проносятся мурашки.

В бане слишком тепло, но меня трясет, будто я все еще на морозном воздухе. И Давид это замечает. Сразу.

— Долго будешь меня бояться? — озвучивает он.

— Я не боюсь, — просипев, нервно стягиваю с себя свитер, оголяя тело до пояса.

Дыхание моментально сбивается.

Грудь, прикрытая тонким, полупрозрачным кружевом, становится тяжелой и чувствительной.

Соски мгновенно напрягаются, болезненно упираясь кончиками в ткань, резко ставшей жесткой и неприятной.

Я чувствую взгляд Давида на спине.

Он словно ласкает им и одновременно прожигает.

Инстинктивно свожу лопатки и расслабляю.

— Джинсы, Арина… — щекочет затылок шумный выдох.

Я ежусь….

Вцепляюсь пальцами в железную пуговицу, и едва не оторвав ее, вытаскиваю из петли. Дергаю молнией.

На мне такие же полупрозрачные стринги как и бюстгальтер.

С Маратом я забыла об экономии на белье.

Мой муж мог потребовать секса в любой для него удобный момент. В последнее время это случалось редко, но все же он приучил меня носить то, от чего он возбуждался.

Если я сейчас сниму джинсы, я точно умру от смущения.

Мне кажется, что я останусь без кожи под цепким взглядом Руднева.