Книга Скандальное ЭКО, страница 59 – Елена Николаева

Пальцами невольно касаюсь губ. Они еще саднят от поцелуя. На них до сих пор чувствуется сладкий, пьянящий вкус.

Боже, что за бред? Зачем я вообще это придумываю?

Зачем вспоминаю?

Это безумие какое-то!

Арина, опомнись! Как вообще можно забыть слова адвоката о разводе и переключиться на этого наглого, обаятельного чужака?

Давид — случайный встречный. Я его вообще не знаю. Я точно сошла с ума…

Кусаю до боли губу и остаюсь упрямо сидеть в кресле: вдруг Руднев передумает? Вдруг решит вернуться в город? Ну вдруг!

Ага, сейчас! Какой же наивной дурой я была!

Дава спокойно подходит к моей двери, галантно открывает ее, протягивает руку и помогает мне выйти из машины.

Отлично, Аринка, вот ты и встала на скользкую дорожку.

Уверена, завтра будет невыносимо стыдно за собственную слабость. Я обязательно об этом пожалею. Потому что ночлег в пустующем доме с мужчиной, которого я едва знаю — это и правда безрассудство. Полная глупость!

Господи, как я такое вообще допустила?..

Давид случайно не гипнолог?

— Добрый вечер, молодые люди! — у крыльца двухэтажного коттеджа нас встречает невысокий мужчина лет шестидесяти, с седоватой, аккуратно подстриженной бородой.

Он одет в пуховик, в теплые штаны, флисовый темно-серый свитер и шерстяную шапку.

— Веди гостью в дом, сынок, — с легким кивком обращается он к Рудневу и задерживает на мне внимательный, изучающий взгляд. — Тетя Нюра уже накрывает на стол. Баня протоплена. Камин в гостиной разожгли — будете греться с дороги.

— Какие-то проблемы с отоплением? — нахмурившись, спрашивает Дава и следом бросает взгляд на горящие окна первого этажа.

— Нет никаких проблем, сынок. Все исправно! — заверяет мужчина. — С камином оно все же уютнее будет. Особенно таким морозным вечером, как этот.

— Спасибо, крестный, — тепло говорит Руднев, пожимая родственнику руку. — Тогда мы сразу в баньку, а потом за стол.

— А как же! — бодро озвучивает мужчина, хлопая Давида по плечу. — Душистый пар не только тело, но и душу лечит! Нагуляете аппетит.

Затем поворачивается ко мне, слегка склоняя голову:

— А гостью-то как звать?

— Арина, — отвечаю, встречаясь с ним взглядом.

В этот момент я готова провалиться сквозь землю.

— Ариша, значит…. — задумчиво повторяет он, словно хочет прочувствовать звучание моего имени. — Прекрасное имя, несет оно в себе мир и покой. Светлое, как и сама гостья. Ну, ступайте, ребята, согревайтесь. Наверняка устали с дороги. Я пойду мясо проверю.

Дядька Валера отправляется в соседний дом.

Участки Давида и его крестного отделены невысоким забором и общей калиткой. Это, без сомнения, и полезно, и удобно. А в дни больших семейных праздников — тем более.

— Идем, — Руднев направляет меня на очищенную от снега дорожку, что тянется за угол добротного двухэтажного коттеджа, отстроенного из черного камня, темно-серого кирпича и натурального бруса.

Мороз и правда крепчает, становится обжигающим и трескучим.

Сжавшись от холода, я прячу нос в воротник пальто и поспешно шагаю впереди Давида к отдельному бревенчатому домику, приютившемуся меж стволов нескольких могучих сосен.

На крыше, в подступающих сумерках, серебрится жирный слой снежного пирога.

Из дымохода лениво тянется дымок, запах которого распространяется в воздухе и греет душу.