Книга Скандальное ЭКО, страница 89 – Елена Николаева

Господи…. Этого просто не может быть.

На миг я зажмуриваюсь. Чувствую, как тело бросает то в холод, то в жар. Лицо краснеет. Щеки пылают. Сердце разгоняется до десяти ударов в секунду.

Вот это позор…

Позорище!

Стою истуканом без трусов, но в мужских штанах, не в силах вымолвить ни слова. Сонная, примятая, в одежде ее сына, как чучело огородное.

Что эта женщина обо мне подумает?

Ох…

Арина

— Здравствуйте, — хозяйка дома неожиданно мягко разрывает между нами неловкое молчание. — Я Лидия Петровна, мама Давы. А вы, должно быть, Арина?

Сглатываю застрявший в глотке ком и торопливо киваю, когда она снимает припорошенную снежком соболиную шубку и цепляет ее на вешалку.

Горло будто тисками сдавливает. Чувствую себя безрассудной девчонкой, переспавшей с ее сыном и попавшейся с поличным.

Почему она приехала именно сейчас?

Дава, как же ты мог меня так подставить?

Почему не разбудил, не увез с собой в город?

Черт возьми, где искать мои вещи? — я растерянно осматриваюсь, надеясь, что их кто-то принес сюда. Но нет, в доме их нет.

Господи, мне срочно нужно в баню! Там мое белье и….

— Ой, да не волнуйтесь вы так! — Лидия Петровна обрывает мой внутренний монолог, будто у меня на лице все мысли написаны красным маркером. — Одежда моего сына вам невероятно к лицу. И, признаться, я впервые вижу такую красивую женщину с рыжими волосами. А Дава где? Не заметила его машины во дворе.

Женщина устремляется в гостиную. На подгибающихся ногах я следую за ней.

Мать Руднева подходит к камину, подкидывает пару поленьев в почти затухшие угли и снова переводит на меня свой внимательный, цепкий взгляд.

Краем глаза замечаю, как пламя в очаге оживает, мне становится жарко, только не от огня, а от взгляда хозяйки дома, прожигающего сильнее любого жара.

Боже, какой позор…

Если бы хоть не замужем была, а тут…

— Давид утром уехал в клинику, — сдавленно произношу, чувствуя, как от напряжения внутренности в тугой узел сворачиваются.

— Что-то случилось? — тревожно уточняет мама Давида.

— Я не знаю. Он оставил записку, когда я спала. Вы уж простите меня за этот вид. Моя одежда намокла от снега, пришлось позаимствовать у вашего сына. Господи, мне так неловко. Вся эта ситуация — какой-то треш… Я возьму ваш плед? — тянусь рукой к подлокотнику дивана, цепляясь за необходимую вещь, попутно радуясь тому, что здесь кто-то убрался после вчерашнего чаепития.

Воспоминания откликаются сладостной болью между ног, и от этого я еще больше на лице краснею.

— Конечно, дорогая, берите и грейтесь на здоровье, — почтительно улыбается хозяйка, не выказывая своей наблюдательности.

Поблагодарив, я торопливо кутаюсь в мягкий ворсистый плед и наконец позволяю себе немного расслабиться.

— Давно вы знакомы с моим сыном, Арина?

— С позавчерашней ночи, — отвечаю, чувствуя как уши пламенем охватывает.

Ну трындец, занавес….

Смешнее уже не придумаешь.

Вот как ей смотреть в глаза?

— Давид подвез меня и Никиту, когда моя машина сломалась на трассе.

— Никита — ваш сын?

— Да.

— Такой милый мальчик… — задумчиво протягивает мать Давида.

— Откуда вы знаете? — в сердце от очередного волнения взрывается горячая вспышка.

— Давид случайно скинул мне его фото, когда выбирал для меня сервиз. А за бровь не волнуйтесь. До свадьбы заживет, — беспечно махнув рукой, Руднева вытаскивает из сумочки мобильный. — У Давы в детстве была такая же отметина. Просто с возрастом стала менее заметной. Все дети непоседы. За ними нужен глаз да глаз.